Элли закрыла глаза и представила своего брата. «Финн», – сказала она.

Враг закричал, отдёрнулся назад в ворохе бинтов и исчез.

Теплота внутри неё остыла слишком скоро вместе с блекнущими мыслями о брате. Она завопила от бессилия, швырнув через всю мастерскую банку, и та разлетелась стеклянным всплеском, гвозди дождём загремели по половицам. Она сложила руки в кулаки, ненавидя Врага за одно его существование. Ненавидя то, что оный сделал её своим Сосудом, мучил её и её друзей и стольких людей до них.

Ненавидя то, что у неё не было иного выбора, как попросить оного о помощи.

31. Празднество Жизни

Празднество Жизни должно было начаться роскошным пиром в Божественном зале дворца. Планировалось пять щедрых перемен блюд, включая особый пирог, съев который Лорен будет знаменован Королевским преемником. После этого Кейт предстояло обойти весь остров, разыгрывая исцеления болезней сообща с актёрами, которых, несомненно, Лорен шантажом склонил к секретности.

Часы пробили семь, и Элли завязала волосы на затылке и переоделась в белую рубаху и чёрную юбку. Она запихала подушку внутрь сиреневого пальто, которое ей подарила Кейт, и, уложив его на пол мастерской, напихала за воротник жёлтой соломы. Затем она швырнула в стену звукосветовую гранату.

Граната хлёстко разорвалась, и дверь мастерской распахнулась. Смотритель шагнул внутрь и упал на колени перед Эллиным пальто.

– О, нет! Мисс Стоунволл, что с вами случилось?

Элли выскочила из-за буфета, метнулась в дверь и заперла её снаружи новым засовом, который она приделала ещё с вечера. Припустив по коридору и вверх по лестницам, во дворец, она слышала, как Смотритель колотит кулаками в дверь.

В Божественном зале душно кишели рукава с буфами и широкие береты – дворяне кружили, пожимая друг другу руки и отыскивая назначенные им места. Четыре стола из красного дерева были осыпаны цветами, кипенно-белыми и кроваво-красными, и уставлены небольшими золотыми ванночками для омовения рук, высокие серебряные подсвечники уже обросли нахлёстами воска. Пятый стол в дальнем конце зала стоял перпендикулярно остальным, и в центре высились два пустых деревянных трона.

Держа спину по возможности прямо и стараясь скрыть хромоту, Элли присоединилась к череде прислужников, подносящих кувшины с водой. Она выскользнула из их вереницы и проскользнула между двумя дворянами, с театральными охами и ахами оглядывавшими Божественный зал.

– Только посмотрите на эти шёлковые скатерти! Лорен превзошёл самого себя… знаете ли, я слышал, что он поставил все эти цветы.

– И продовольствие тоже! Он воистину вернул нас от края погибели.

Но не только дворянство присутствовало здесь. Была устроена специальная лотерея, и люди со всего острова были приглашены разделить праздник: землепашцы и портные, музыканты и трактирщики.

– Вообще-то это мой третий раз во дворце, – гордо сообщал Молворт сидевшему по правую руку от него дворянину, тот, похоже, пришёл в ужас от соседства с тем, кто не только не был дворянином, но не был даже взрослым. – Я необычайно важная персона.

– Молворт, – прошипела Элли, шмыгнув к нему.

– Элли? Почему ты одета как слуга?

– Тсс! – шикнула Элли. – Держись так, будто меня тут нет.

Вскоре все места в покое заполнились, за исключением двух тронов. На галерее над залом музыканты – скрипки и виолончели – играли бойкую мелодию. Гости возбуждённо зашептались, перед ними было поставлено первое блюдо: одно щупальце осьминога, напитанное дочерна чернилами кальмара и изогнутое вопросительным знаком на перине из квашеной краснокочанной капусты.