Девочка как девочка — румянец, ресницы, бант, пышное платьице. Успела отучиться неделю. Пять рабочих дней, два выходных. У А.Б. подступил комок к горлу.

— Вам нужны средства на чьё-то лечение? Сколько именно, к какому конкретно сроку?

Бледная улыбка тронула губы женщины:

— Нам всегда нужны деньги — на лекарства, на кровь, на еду и игрушки. Одни дети уезжают, другие… улетают. Появляются новые. Вам известна статистика? Нет? Пять тысяч детей в год заболевают раком. Четыре тысячи восемьсот из них можно спасти. Но я пришла к вам не за деньгами.

— Что же вам нужно? — А.Б. зазнобило и от простуды и от острого, почти осязаемого ужаса сострадания.

— У наших больных есть родители. Они годами живут в больнице рядом с детьми. По закону больничный на ребёнка выдают на три месяца. В особых случаях — на полгода. А дальше — хоть ложись и помирай с голоду. Сегодня в Государственной думе будут обсуждать законопроект о продлении бюллетеней для родителей онкобольных детей. Вы хороший, душевный человек, я чувствую — вдруг вы смогли бы выступить в пользу этого закона?

— Обещать ничего не могу, — А.Б. замялся, не желая чересчур обнадёживать удивительную собеседницу, — от одного человека и одного голоса ничего не зависит, вы прекрасно понимаете. Но сделаю всё возможное. Оставьте мне ваши материалы, пожалуйста.

Скуластое, острое личико женщины просветлело, улыбка стала ярче:

— Спасибо! И да хранит вас бог!

Она оставила папку, толкнула дверь и моментально выскользнула из машины, благо «БМВ» притормозил рядом со светофором. До Охотного ряда оставалось ещё минут десять. Изумлённый, переполненный негодования А.Б. проглядывал документы — диагнозы, истории, статистику излечений, письма больных. Ему хотелось защитить их всех, уберечь, помочь. Бред сумасшедшего — в начале 21 века в столице России дети умирают только потому, что у их родителей нету денет. И в то же время А.Б. точно знал, как ничтожно мало он в состоянии сделать. От одного человека — даже от одного депутата — не зависит практически ничего в механизме государственной власти.

…Зал заседаний был полупустым — едва набирался кворум. Господина Президента ждали к вечернему пленарному заседанию, на котором планировалось обсудить полномочия прокуроров. А пока что спорили вяло. Шустрый представитель ЛДПР (А.Б. никак не мог запомнить его фамилию) толкнул очередной спич в защиту многожёнства. Его никто не стал слушать — достало. Интеллигентная дама от СР внесла поправку в законопроект о правах ветеранов — отклонили почти единогласно, без лишних прений. Грузный старик-коммунист тяжело подошёл к трибуне и начал косноязычно рассказывать в микрофон о маленьких пациентах и их родителях, лишённых поддержки государства. Зал скучал. А.Б. слушал и сжимал кулаки от злости — он видел, как провисает речь, как теряется нить рассуждений, как уходит, уходит, безнадёжно исчезает внимание аудитории. Не дочитав текста, старик запнулся и замолчал, начал хватать ртом воздух. Ему помогли сойти вниз, усадили, кто-то побежал за водой. Сонный спикер оглядел зал. А.Б. встал и пошёл к трибуне. Он свирепо чихнул в микрофон. «Будьте здоровы» отозвалась миловидная депутатка из первого ряда.

— Вот именно. Будьте здоровы. Мы с вами, взрослые сильные люди — здоровы, кто больше, кто меньше, но все ходим на заседания на своих, здоровых ногах. А совсем недалеко отсюда болеют и умирают дети. Мальчики, девочки, ничуть не хуже наших детей и внуков. Вот эта малышка, — А.Б. высоко поднял фотографию, — мечтала пойти в первый класс…

Зал молчал — депутат чувствовал напряжение в людях, но не понял ещё — в чью сторону грянет гром. Элегантный блондин, подоспевший аккурат под конец патетической речи, попросил слова и тут же начал жонглировать цифрами:

— В стране кризис, цены на нефть упали, доллар растёт, а вы предлагаете пустить на ветер четыреста миллионов рублей.