— В стране кризис, цены на нефть упали, доллар растёт, а вы предлагаете пустить на ветер четыреста миллионов рублей. Звучит цинично, но онкодети обходятся на вес золота — и это не фигуральное выражение. А у нас вон здоровые малыши по улицам беспризорными шастают. На мой взгляд, следует делать упор на создание некоммерческих благотворительных…

Краем глаза А.Б. засёк счастливых операторов, шустро водящих камерами — похоже, кто-то пустил в эфир прямую трансляцию и кадры получались удачными. Откуда-то из середины зала поднялся высокий пожилой космонавт — сегодня ветеран Байконура явился на заседание в форме, при орденах и медалях. Он назвал выступающего простым русским словом, депутаты подтвердили позицию дружным «апчхи». Космонавт подошёл к трибуне:

— Товарищи депутаты! Деньги в бюджете всегда можно найти. А пять тысяч судеб маленьких людей, ещё толком не начавших жить, в бухгалтерские расчёты не включены. Если не мы с вами защитим их, то кто?! Голосуем, товарищи?

На табло замигали цифрами результаты. Сорок против. Четырнадцать воздержались. Двести… триста… четыреста сорок восемь голосов «за». Зал взорвался аплодисментами. Удивлённый, счастливый А.Б. прослезился и шмыгнул в платок — такой гуманности от коллег-законодателей он не ждал.

Следующим вопросом встал юридический статус заказников и заповедников. Депутат от Ленобласти выдал вдохновенную речь о ледниковых озёрах в местностях с непроизносимыми финскими названиями. Депутатша из Новгородской области напомнила о каких-то редкостных бабочках. Депутат из Рязанской области рассказал о журавлином парке. Закон приняли. Кто-то вспомнил о правах человека и Конституции… Зал гудел, депутаты рвались к микрофонам, репортёры щёлкали камерами. И с минуты на минуту должен был появиться Господин Президент…

Вдруг на мгновение погас и тотчас вспыхнул свет. Отключилось табло, перестали работать камеры и мобильные телефоны. Распахнулись все двери, и изумлённые депутаты увидели, как вдоль стен разбегаются вооружённые люди, укутанные в защитные костюмы, с допотопными противогазами на головах. Кто-то в чёрном начал вещать в мегафон:

— Товарищи депутаты, соблюдайте спокойствие! В городе эпидемия острозаразного вирусного заболевания. Повторяю: эпидемия!!! Просьба всем получить респираторные маски и без паники покинуть помещение. Вам придётся проследовать в карантин. Товарищи депутаты, соблюдайте спокойствие — проверка вашего здоровья продлится не более семи дней.

Кто-то из молодых попробовал сопротивляться, их скрутили — быстро, но бережно. Пара жанщин попадала в обморок — бабы, что с них возьмёшь. Остальные покорно выстроились в колонны. Примеряя к лицу пахнущую лекарством тряпку, А.Б. уныло просчитывал, получится ли замолчать принятый закон. Вряд ли — прямую трансляцию успели пустить в эфир. Юная, пухленькая журналистка с аппетитом чихнула прямо в плечо депутату, тот осторожно приобнял прелестное создание:

— Будьте здоровы!

— И тебя вылечат, — рассмеялась девица.

Депутаты сошли по ступеням и чинно расселись в «скорые». Завыли мигалки. И понеслось…

Если вы в январе проживали в Москве, в районе Речного Вокзала, Ховрино или Химок, то, наверное, обратили внимание на моложавого, крепкого, удивительно ясноглазого старика. В течение семи дней его видели то в автобусах, то в маршрутках, то в заснеженном парке, то в холле захолустной гостиницы «Салют», то в кафе с горделивым названием «Питер», то в большом книжном, у полок с научной литературой. Ни имени его, ни фамилии ни места регистрации в столице МВД так и не установило. Но все цепочки заражения ОРВС упирались именно в этого незнакомца.