– Не надо везти, – возразил Барабанов. – Пусть выделят нам из того, что сами жрут.

– Чего вы ребята в бутылку лезете? – забеспокоился завхоз. – На вкус и цвет товарищей нет.

Лично вам такой шоколад не нравится, а другим, может, горький как раз не по вкусу – им только с орехами подавай. Здесь не ресторан, здесь соревнование на выносливость. Так задумано, чтобы продукты были недорогими.

– Вот сами тогда и соревнуйтесь, – отреагировал Леша, – а мы будем снимать и питаться деликатесами. У нас получится, можете не сомневаться. А как у вас, не знаю.

– Не трать ты на него время, – посоветовала Акимова. – Идем к шефу. – По лицу Фалько Илларион сразу понял, с кем из троих режиссер хотел бы поговорить с глазу на глаз. Но ни под каким предлогом нельзя было оставлять за порогом других, заставляя думать об особом доверии именно к Забродову.

– Что вы предлагаете? – холодно спросил Фалько.

– Заменить вот эти продукты, – Леша передал основательно измятый список с проставленными маркером галочками.

– Ничего не получится. Эти торговые марки мы обязаны засветить в кадре.

– Светите на здоровье. Перед камерой я буду пачку открывать и облизываться. Дальше ваши люди ее забирают, а мы нормально питаемся.

– Думаете игра началась, и я связан по рукам и ногам? Завтра вы вообще неизвестно чего потребуете – женщины французских духов, мужики гаванских сигар.

– Мы вам здесь не тараканы на бегах, – на крепкой Светиной шее выперла наружу твердокаменная жила. – Вы нам обязаны обеспечить пристойный минимум.

– То, что вы видели, и есть пристойный минимум. И не пытайтесь меня шантажировать забастовкой. Договоры подписаны, и я с вас неслабые штрафы поимею.

– Интересно, как? – усмехнулся Барабанов. – Зарплата моя ровно по минимуму.

– Прежде чем права качать, вам надо юридически подковаться. Там в каждом договоре есть одна строчка, которая позволяет нам для получения штрафа налагать арест на имущество.

– Только не пугайте, – отмахнулся бывший лохотронщик. – Менты на меня уже столько раз наезжали.

– На мелкую сошку больших усилий не тратят. А если бы нашлись заинтересованные лица…

– Зачем бастовать? – заявила Акимова. – Мы по-тихому будем сачковать. Соревноваться как вареные курицы. Ни одна душа такое шоу смотреть не будет, и придраться к нам вы не сможете.

– На здоровье, – кивнул Фалько. – На этом и закончим.

Хоть Забродов и оказался на острове по личной просьбе режиссера, он на полном серьезе высказал солидарность:

– Шеф, не настраивайте людей против себя.

Они вам еще пригодятся.

– Если б нам испорченное на фиг хотели скормить или просроченное. А так все, я считаю, нормально. По крайней мере ни червей не заставляют есть перед камерой, ни личинок. Есть картошка, есть сало. С голодухи не помрем, а лишнего я и сам не хочу, чтоб кишки после конкурса не завернулись.

Охранник Бажин тоже молчал – сидел спиной ко веем, и видно было, что саботаж он не поддержит даже во вред себе.

– Завтра – новое соревнование, – предупредила Акимова. – Условия выполняем, но без особого рвения.

Забродов скептически отнесся к этой идее. Там, где речь шла о нюансах, всегда трудно добиться солидарности. Одному покажется, что сосед чуточку поднажал. Он и сам поднажмет – так и потянется по цепочке.

Пока что еду им оплатили очками – кто взял больше, кто меньше.