|
– Я хочу знать все детали, неважно насколько тривиальные. Любые упущения будут караться. Вытянувшись и закинув ногу на ногу на плетёном ковре, Хатч поведал, как Бонтьер обнаружила лагерь пиратов, что нашла во время первых раскопок, как была найдена братская могила. Рассказал о золоте, об удивительном количестве находок, о плотной укладке трупов. Профессор слушал и энергично кивал, а брови поднимались и опускались при каждой новой детали. – Что меня больше всего удивляет, – заключил Хатч, – так это само число трупов. К концу дня мы идентифицировали восемьдесят скелетов, а ведь раскопки далеко не закончены! – Да уж, – произнёс профессор и умолк, а его взгляд блуждал, ни на чём особо не фокусируясь. Затем поднялся, поставил кружку и деликатно отряхнул полы пиджака. – Цинга, – повторил он, обращаясь скорее к самому себе. После чего насмешливо фыркнул. – Проводи меня, пожалуйста. На один вечер я потратил достаточно твоего времени. В дверях профессор остановился и повернулся. Он одарил Хатча ровным взглядом, но его глаза не смогли скрыть интереса. – Скажи-ка, Малин, что за флора доминирует на острове Рэгид? Я никогда там не был. – Ну, – произнёс Хатч, – это типичный остров, деревьев практически нет. Крапива, черёмуха, лопух, шиповник… – Вот как. Черёмуховый пирог – ммм… восхитительное блюдо. А ты когда-нибудь пил чай из шиповника? – Конечно, – ответил Малин. – Мама то и дело его заваривала, говорила, полезно для здоровья. Но я его терпеть не мог. Профессор Хорн кашлянул в ладонь. Хатч вспомнил, что это явный знак неодобрения. – Что? – защищаясь, спросил он. – Черёмуха и шиповник, – многозначительно произнёс профессор, – в прошлом обязательно входили в рацион на этом побережье. И то, и другое крайне полезно для здоровья. И то, и другое богато витамином C. Настало молчание. – Ох, – сказал Хатч. – Теперь ясно, к чему вы клоните. – Моряки семнадцатого столетия могли не знать, что вызывает цингу, но наверняка знали, что практически все свежие ягоды, фрукты, корешки или овощи её излечивают, – пояснил профессор и испытующе глянул на Малина. – И с нашим торопливым диагнозом не стыкуется ещё одно. – И что же? – А то, как именно захоронили тела, – сказал старик и со значением постучал тростью об пол. – Малин, цинга не может заставить тебя швырнуть в общую могилу восемь десятков человек и улепётывать в такой спешке, что ты побросаешь золото и изумруды. Вдали, на юге, вспыхнула молния, и вскоре докатился раскат грома. – Но что же тогда может? – спросил Хатч. В ответ доктор Хорн лишь ласково потрепал его по плечу. А затем развернулся, медленно спустился по ступенькам и заковылял прочь. Его фигура быстро растворилась в обволакивающем сумраке аллеи Океана, но тихое постукивание трости продолжало звучать ещё долго. 28 Ранним утром следующего дня Хатч вошёл в помещение Острова-1 и обнаружил, что центр управления и контроля битком забит народом. Бонтьер, Керри Вопнер и Сен-Джон говорили одновременно. И лишь Магнусен и капитан Найдельман молчали: Магнусен проводила диагностику, а Найдельман стоял посередине и попыхивал трубкой, спокойный, словно центр урагана. – Вы совсем одурели, или как? – возмущался Вопнер. – Я должен быть на «Цербере», заниматься расшифровкой журнала, а не работать спелеологом. |
