|
С каждого конца под прямым углом торчало по кнопке с остриём в полдюйма. – Просто прилепите или вгоните датчик в дерево. Господин Вопнер потом его прокалибрует и зарегистрирует в базе данных на КПК. Пока Найдельман говорил, один из техников подошёл к доктору и помог нацепить ремни безопасности, после чего подал каску и показал, как пользоваться интеркомом и галогеновым фонарём. Затем Хатч получил мешок с кучей датчиков. Поправляя на себе медицинский чемоданчик, Хатч увидел, что Найдельман жестом подзывает его к поручням. Он шагнул вперёд, и капитан заговорил в микрофон, закреплённый на каске: – Магнусен, свет. Хатч увидел, как вдоль всего спуска зажглась полоса огней, ярко освещая жёлтым всю глубину Водяного Колодца. Тройной ряд светящихся перекладин спускался под землю наподобие дороги в ад. Впервые Хатч увидел, что представляет собой Колодец. Неровный квадрат, быть может, десяти футов в поперечнике, со всех четырёх сторон укреплённый мощными брёвнами, вставленными в пазы в брусьях каждого угла. С промежутком в десять футов шахту подпирали по четыре бревна поменьше, пересекаясь в центре. Они не давали Колодцу обрушиться внутрь. Малина потрясло, насколько техничным выглядело творение Макаллана; казалось, архитектор спроектировал его на тысячелетие, а не на те жалкие несколько лет, которые потребовались бы Окхэму, чтобы вернуться и забрать сокровище. Уставившись вниз, на ряд огней, Хатч только сейчас ощутил, насколько Колодец глубок. Огни, казалось, протянулись так глубоко, что упёрлись в чёрную точку, так же как и сама лестница, что сужалась в мрачной глубине. Слышались шелест, капанье воды, тихое гудение, потрескивание, неотчётливые перешёптывания и стоны. У Малина возникло чувство, что сам Колодец живой. Далёкий раскат грома прокатился над островом, и внезапный порыв ветра прижал к земле крапиву, выросшую рядом с Колодцем. Затем начался ливень, одинаково поливая и лопухи, и механизмы. Хатч стоял как вкопанный, частично укрытый массивной башней Ортанка. Малин подумал, что через несколько минут они просто встанут на лестницу и спустятся на самое дно. И снова возникло упрямое ощущение, что всё идёт слишком уж гладко. Но чувство моментально ушло прочь, стоило только почувствовать смрадное дыхание Колодца – холодный запах морского дна, обнажающегося при отливе: мощная вонь морской воды, смешанной с разрушением, ароматами дохлой рыбы и гниющих водорослей. А ведь где-то в лабиринте этих туннелей покоится тело Джонни, – настигла его нежданная мысль. Этого открытия он боялся, но и стремился к нему всей душой. Техник подал Найдельману портативный анализатор воздуха, который тот сразу повесил на шею. – Помните, это не прогулка по городскому парку, – напомнил Найдельман, оглядывая всю команду. – Вы отцепляетесь от лестницы лишь когда нужно прикрепить датчик. Мы установим их, откалибруем и сразу уходим. Но, пока мы внизу, я хочу, чтобы каждый делал как можно больше наблюдений: отмечайте состояние опор, размер и число туннелей, всё, что заслуживает внимания. Само дно пока покрыто илом, так что сконцентрируемся на стенах и выходах боковых туннелей. Поправив каску, капитан помолчал. – Ладно. Прицепляйте ремни, спускаемся. Карабины защёлкнулись. Найдельман прошёл мимо каждого, основательно проверяя крепления и пробуя каждый трос. – Чувствую себя ремонтником на телефонной линии, – пожаловался Вопнер. Хатч посмотрел на программиста, у которого, кроме сумки с датчиками, болтались на поясе два карманных компьютера. – Ну почему же, Керри? – поддразнивая, заметила Бонтьер. – В кои-то веки ты похож на настоящего мужчину. К этому времени большая часть наземной команды сгрудилась неподалёку. |
