|
Группа миновала несколько новых ответвлений, вырезанных в деревянных стенках – здесь соседние туннели шахты пересекались с Колодцем. Найдельман отправился в первый, чтобы поместить сенсоры в двадцати футах от выхода; Бонтьер – в следующий. Затем настал черёд доктора. Хатч осторожно отцепил ремень от карабина и шагнул с перекладины на покрытие бокового туннеля. Он почувствовал, как утопает ботинок в липкой тине. Ответвление оказалось узким и низким, резко уходящим вверх. Его кое-как прорыли в плотной глине. Туннель ничем не напоминал элегантный стиль штольни Колодца – очевидно, его возвели позднее. Согнувшись, Малин прошёл по туннелю на двадцать футов, выудил из мешка один из датчиков и вогнал в твёрдую землю. Вернувшись к Колодцу, установил у выхода туннеля небольшой флуоресцентный флажок для Вопнера. Вернувшись к лестнице, Хатч услышал громкий, словно в агонии, стон ближайшего бруса, за которым последовала какафония тресков, что стремительно разнеслись вверх и вниз. Малин замер, крепко ухватившись за лестницу и затаив дыхание. – Колодец усаживается, только и всего, – донёсся голос Найдельмана. Капитан уже установил новый датчик и спустился ниже, к следующему пересечению туннелей. Одновременно с его словами донёсся новый скрип, резкий и как будто живой. Он эхом вернулся из ответвления. – Чёрт возьми, что это было? – спросил Вопнер сверху, в ограниченном пространстве его голос прозвучал чересчур громко. – Более-менее то же самое, – ответил капитан. – Треск старой древесины. Послышался новый вопль, за которым последовало низкое бормотание. – Никакое это не дерево, – произнёс Вопнер. – Звуки живые. Хатч бросил взгляд наверх. Программист замер в процессе калибровки одного из датчиков: карманный компьютер лежал в протянутой руке, указательный палец второй покоился на экране. Вид был до крайности нелепый – словно он указывал на свою ладонь. – Слушай, не свети мне в глаза, будь добр! – произнёс Вопнер. – Чем быстрее прокалибрую эти долбанные сенсоры, тем скорее выберусь из этой задницы. – Я знаю – ты просто хочешь вернуться на корабль до того, как Christophe присвоит себе твою славу, – шутливо заметила Бонтьер. Она уже вернулась из очередного туннеля и теперь снова спускалась по лестнице. Когда они приблизились к платформе на уровне минус сто футов, на глаза попалось нечто новое. До сих пор горизонтальные туннели, пересекающиеся с Колодцем, были грубыми и неровными, кое-как укреплёнными, некоторые частично обрушились. Но над этим туннелем, очевидно, поработали на славу. Бонтьер устремила луч света в квадратное отверстие. – А вот это, очевидно, часть Колодца, – сказала она. – И каково его предназначение? – спросил Найдельман, вытягивая из мешка очередной датчик. Бонтьер склонилась в туннель. – Точно сказать не могу. Но только взгляните, как Макаллан воспользовался естественными трещинами в скалах для возведения тайника! – Господин Вопнер? – позвал Найдельман, бросив взгляд вверх. Некоторое время никто не отвечал. Затем Хатч услышал отклик Вопнера: – Да? Голос программиста прозвучал тихо, необычайно слабо. В свою очередь подняв голову, Малин увидел, что парень опёрся о лестницу футах в двадцати выше их, рядом с оставленным доктором флажком, и калибрует сенсор. Влажные волосы прилипли к щёкам, а сам программист дрожал. – Керри? – спросил Хатч. – У тебя всё нормально? – У меня всё замечательно. |
