|
– Ты это почувствовал? – спросила Бонтьер. – Почувствовал? Да я вижу это прямо на экране! – И что же это? – Хотел бы знать! Слишком неглубоко, чтобы быть землетрясением… да и всё равно, П-волны не такие, – задумчиво ответил он и что-то отстучал на клавиатуре. – Вот, пожалуйста, снова утихло. Наверное, какой-то туннель обвалился. – Слушай, Роджер, мне нужна помощь, – обратилась к нему Бонтьер, укладывая на панель мокрый нейлоновый футляр и расстёгивая «молнию». – Знаком с такой игрушкой? Рэнкин по-прежнему пялился на монитор. – Что это? – спросил он. – Дозиметр. Это для… – Секундочку. Дозиметр? – переспросил Рэнкин, отводя взгляд от экрана. – Ну, ладно. Да, знаком. Не такие дешёвенькие игрушки. Где ты его взяла? – Ты знаешь, как он работает? – Более-менее. Я как-то работал на горную компанию, мы с помощью таких приборов пытались найти уранитовые отложения. Хотя те штучки не такие продвинутые. Рэнкин щелчком включил прибор и отстучал на крошечной клавиатуре несколько команд. На экране возникла мерцающая трёхмерная сетка. – Направляешь детектор, – объяснил он, водя из стороны в сторону похожим на микрофон выступом, – и на экране рисуется профиль радиоактивного источника. Интенсивность даётся цветом. Синий и зелёный – самый низкий уровень радиации, и так далее, по всему спектру. Белый – самый мощный. Хм, однако, его нужно прокалибровать… Весь экран рябил полосами и чёрточками, кое-где попадались голубые пятнышки и линии. Рэнкин нажал на несколько кнопок. – Будь я проклят, здесь слишком сильно фонит. Наверное, прибор свихнулся – как и всё на этом острове. – Он работает как надо, – ровно сказала Бонтьер. – Фиксирует излучение от Меча Святого Михаила. Прищурившись, Рэнкин уставился на неё. – Что ты сказала? – Меч радиоактивен. – Ты шутишь? – спросил геолог, не отрывая от неё глаз. – Нисколько. Причина всех наших неприятностей – радиация. И она торопливо изложила суть. Слушая, Рэнкин не отрывал от неё взгляда, губы под плотной бородой молча шевелились. Покончив с объяснением, Бонтьер приготовилась выслушивать неизбежные контраргументы. Но их не последовало. Рэнкин продолжил смотреть на неё, на волосатой физиономии геолога были написаны ошеломление и замешательство. Затем его взгляд прояснился, и он неожиданно резко кивнул, качнув бородой. – Чёрт, ну надо же! Думаю, это единственное, что может всё объяснить. Я вот думаю… – У нас нет времени на размышления, – резко перебила его Бонтьер. – Нельзя позволить Найдельману открыть ларец. – Да, – медленно, словно в трансе, ответил Рэнкин, всё ещё погружённый в свои мысли. – Да, должно быть, он радиоактивен как не знаю что – раз утечка доходит до поверхности. Вот дерьмо, нас всех может поджарить. Неудивительно, что приборы с ума посходили. Впрочем, сонар очистился как раз настолько, чтобы… Голос смолк, когда взгляд геолога снова упал на приборную панель. – Христос на велике! – с изумлением воскликнул он. 53 Найдельман неподвижно стоял на дне Водяного Колодца. Над головой загудел лифт, увозя Стритера и Хатча, покуда те не скрылись из вида в джунглях брусьев. |
