|
У него оказались поразительно сильные руки, жилистые и такие же сухие и жёсткие, как корни старого дерева. – Я знал твоего деда, Малин. Что ты сейчас сказал, в точности – слово в слово! – совпадает с тем, что он сказал мне пятьдесят лет назад, – заметил Хорн и перешёл на яростный шёпот. – Взгляни на наследство своей семьи. Ты спросил моё мнение? Ну, в общих чертах оно такое: лучше возвращайся в Бостон, прежде чем история повторится! Он резко повернулся и заковылял прочь. Трость мелькала в траве, пока профессор Хорн не скрылся за склоном холма. 18 На следующее утро, со слегка затуманенными от вчерашнего празднества глазами, Хатч заперся в амбулатории, раскладывая инструменты и изучая опись. За последние несколько дней ему не раз пришлось оказывать медицинскую помощь, но, к счастью, не случилось ничего серьёзнее нескольких царапин и треснувшего ребра. Изучая содержимое полок и делая отметки в распечатке, он слышал монотонное шипение невдалеке накатывающих на рифы волн. Солнце, ослабленное вездесущей завесой тумана, несмело заглянуло в окно с металлической рамой. Разделавшись с инвентарной описью, Хатч повесил планшет рядом с полками и бросил взгляд в окно. В глаза бросилась высокая, с покатыми плечами фигура Сен-Джона, осторожно расхаживающего по пересечённой местности Главного лагеря. Англичанин перешагнул через тяжёлый кабель и длинный шланг из поливинилхлорида, затем занырнул в вотчину Керри Вопнера, непричёсанная голова историка едва не задела о дверной проём. Хатч мгновение помедлил, а затем взял две чёрных папки и вышел из медицинского отсека, направляясь вслед за Сен-Джоном. Кто знает, может, им удалось продвинуться в расшифровке? Если уж на то пошло, разгром в рабочем помещении Вопнера в Главном лагере оказался ещё полнее, чем в каюте на «Цербере». Достаточно отметить, что ряды мониторов и сервоконтроллеров сделали его ещё более тесным. Вопнер занял единственное кресло, зажатое в дальнем углу стойками для аппаратуры связи. Из двух отверстий в потолке и кондиционера на другом конце комнаты струился холодный воздух. Но, несмотря на охлаждение, воздух в помещении стоял душный от горячей электроники, и, когда туда явился Хатч, Сен-Джон как раз выискивал место, куда повешать пиджак. После безуспешных поисков он, очевидно, махнул на это рукой и бережно опустил его на ближнюю консоль. – Бог ты мой, – заметил Вопнер. – Твой жуткий старый твид замкнёт что только можно. Нахмурившись, Сен-Джон снова поднял пиджак. – Керри, у тебя найдётся минутка? – спросил он. – Нам правда необходимо обсудить проблему с шифром. – А что, по мне видно, что у меня есть минутка? – вопросом же ответил Вопнер, оборачиваясь и устремляя на них свирепый взгляд. – Я только что провёл полную диагностику систем острова. Всё до последнего, до самой последней микрокоманды. Заняло целый час, с передачей по всему диапазону. Проверено всё: насосы, компрессоры, сервоприводы – короче, перечисляйте сами. Никаких проблем, никаких отклонений – ничего! – Так это же здорово, – вставил Хатч. Не веря своим ушам, Вопнер уставился на него. – Может, отрастишь себе чуточку мозгов, а? Здорово, как же! Это же охрененный кошмар! – Не понял. – У нас был системный сбой, помнишь? Чёртовы насосы отказались работать. После этого я сравнил систему на острове со «Сциллой» на «Цербере», и – угадаешь с трёх раз? Чипы памяти здесь, на «Харибде», изменились. Изменились! Он со щелчком загнал один из процессоров в разъём платы. |
