|
– И? – А сейчас я снова провожу диагностику, и всё в полном порядке. Причём ладно бы только это – во всей сети ни малейших отклонений, – пояснил Вопнер и наклонился вперёд. – Никаких отклонений. Неужели непонятно? С точки зрения физики и математики вероятность этому – ноль! Сен-Джон бросил быстрый взгляд на оборудование и сцепил руки за спиной. – Дух в машине, а, Керри? – рискнул спросить он. Вопнер даже не обратил на это внимание. – Я слабо разбираюсь в компьютерах, – продолжил Сен-Джон, его сочный голос заполнил всю комнату. – Но одно выражение знаю: мусор на входе – мусор на выходе[28]. – Ох, смеху-то сколько! Но это не программирование. – А-а-а, я понял. Может, разгадка в человеческом факторе? Помнится, одного неправильного выражения на Фортране хватило, чтобы «Маринер-1» превратился в космический мусор, и о нём никто никогда больше не слышал. – Суть в том, что теперь всё работает, – рассудительно заметил Хатч. – Почему бы не оставить это так, как есть? – Ага, и всё повторится снова. Я хочу знать, почему в один момент отказала сразу вся эта дрянь! – Ты всё равно ничего не можешь с этим поделать, – сказал Сен-Джон. – А между прочим, мы отстаём от плана по расшифровке. До сих пор ничего не получилось. Я провёл ещё несколько исследований по ряду направлений, и мне кажется, мы слишком уж быстро отказались от… – Дерьмо на палочке! – огрызнулся Вопнер, на колёсиках поворачивая кресло в его сторону. – Ты что, снова собрался мямлить о полиалфавитных шифрах, а, старикан? Короче – я собираюсь модифицировать алгоритм прямого подбора, задать пятидесятипроцентный приоритет и по-настоящему взяться за дело. А тебе… Почему бы тебе не спрятаться в своей библиотеке? Возвращайся вечером с парочкой более полезных мыслей. Сен-Джон бросил на Вопнера быстрый взгляд. Затем облачился в пиджак и, нагнувшись, вышел за дверь, погружаясь в тусклый утренний свет. Хатч последовал за ним в офис историка. – Спасибо, – сказал Хатч, возвращая Сен-Джону две папки. – А ведь он прав, знаете ли, – заметил историк, усаживаясь за стол и медленно придвигая к себе пишущую машинку. – Просто я уже проверил всё остальное. Все методы, которые пробовал, основываются на методах, известных в эпоху Макаллана. Подбирался со стороны арифметики, астрономии, астрологии, пробовал шифры на других языках. Всё без толку. – А полиалфавитные – что за звери? – спросил Хатч. Сен-Джон вздохнул. – Полиалфавитный шифр. Он довольно прост, правда. Видите ли, большинство шифров в эпоху Макаллана были простыми монофонными замещениями. Есть нормальный алфавит и алфавит шифра, беспорядочно перемешанный. Чтобы закодировать документ, просто замещаешь нормальные буквы соответствующими из второго алфавита. Допустим, ты заменяешь s на y, а e – на z. Тогда, шифруя слово "see", получишь "yzz". Такие шифровки можно встретить в местных газетах. – По-моему, всё просто. – Да. Но этот метод не такой надёжный. Но что будет, если взять несколько алфавитов шифра? Допустим, вместо одного берёшь десять. И, зашифровывая документ буква за буквой, по очереди сменяешь все десять алфавитов, а потом возвращаешься к первому. Это полиалфавитный шифр. Теперь "see" уже не просто "yzz". Каждая буква в слове берётся из новой таблицы. – Надо же! Похоже, такой шифр взломать нелегко. – Да, они очень трудные. |
