– В котором часу самолет?

– В шесть, кажется.

– Все устроим, – сказал Томас Хадсон.

К их столику подошел молодой человек, кубинец.

– Простите, пожалуйста, – сказал он. – Мне хотелось бы получить у вас автограф.

– С удовольствием, – сказала она.

Он подал ей открытку с изображением бара и Константе за стойкой, сбивающего коктейль, и она расписалась актерским размашистым почерком, так хорошо знакомым Томасу Хадсону.

– Не стану говорить, что это для моей маленькой дочки или для сына-школьника, – сказал молодой человек. – Это для меня самого.

– Тем приятнее, – сказала она и улыбнулась ему: – Очень мило, что вы меня попросили об этом.

– Я видел все ваши фильмы, – сказал молодой человек. – Я считаю вас самой красивой женщиной в мире.

– Чудесно, – сказала она. – Пожалуйста, продолжайте считать так.

– Не окажите ли вы мне честь выпить со мной?

– Мы тут пьем с моим другом.

– Я вашего друга знаю, – сказал молодой человек. – Мы знакомы уже много лет. Можно к вам подсесть, Том? Тем более у вас две дамы.

– Мистер Родригес, диктор городского радио, – сказал Томас Хадсон. – А как ваша фамилия, Гинни?

– Уотсон.

– Мисс Уотсон.

– Рад познакомиться, мисс Уотсон, – сказал диктор. Он был красивый молодой человек, черноволосый, загорелый, с ласковыми глазами, приятной улыбкой и большими, ухватистыми руками бейсболиста. Он и в самом деле играл в бейсбол, и не только в бейсбол, но и в азартные игры, и в его привлекательности было нечто от привлекательности профессионального игрока.

– Может быть, мы позавтракаем все вместе? – сказал он. – Сейчас как раз время ленча.

– Нам с мистером Хадсоном нужно съездить за город, – сказала она.

– Я охотно позавтракала бы с вами, – сказала Гинни. – Вы мне очень понравились.

– А он – приличный человек? – спросила она Томаса Хадсона.

– Даже отличный. Во всей Гаване лучшего не найдешь.

– Большое спасибо, Том, – сказал диктор. – Так вы решительно отказываетесь от завтрака?

– К сожалению, нам нужно ехать, – сказала она. – Мы и так задержались. Встретимся в отеле, Гинни. Спасибо, мистер Родригес.

– Вы, бесспорно, самая красивая женщина в мире, – сказал мистер Родригес. – Я всегда это знал, но сейчас я в этом убедился.

– Пожалуйста, продолжайте так считать, – сказала она, и мгновение спустя они уже были на площади. – Что ж, – сказала она. – Все очень хорошо получилось. Гинни он понравился, и он, кажется, милый.

– Он очень милый, – сказал Томас Хадсон, и шофер отворил перед ними дверцу машины.

– Ты сам милый, – сказала она. – Жаль только, что ты уже так много выпил сегодня. Потому-то я и замяла разговор о шампанском. Кто была твоя смуглая приятельница у стойки бара?

– Просто моя смуглая приятельница у стойки бара.

– Хочешь выпить еще? Можно остановиться где-нибудь по дороге.

– Нет. А ты хочешь?

– Ты же знаешь, я никогда не пью спиртного. Но от бокала вина я бы не отказалась.

– Дома у меня есть вино.

– Вот и чудесно. Теперь можешь меня поцеловать. Здесь нас не арестуют.

– Avonde vamos? – спросил шофер, не поворачивая головы.

– A la finca, – сказал Томас Хадсон.

– Ах, Томми, Томми, Томми, – сказала она. – Ну что же ты меня не целуешь? Пусть он видит, это ведь ничего, правда?

– Да. Это ничего. Можешь потом ему вырезать язык, если хочешь.

– Не хочу. И вообще не хочу никаких жестокостей, теперь и никогда.