«Напоследок мы открыли по ним стрельбу, не зная еще толком, умеют ли они быстро передвигаться при помощи ласт и посмеют ли наброситься на нас или нет».

Оказалось, гладкоствольные ружья совершенно бессильны против массивных черепов моржей и их брони из кожи.

«Некоторые из них, получив пулевое ранение в тело, лишь поглядывали вверх и вновь возвращались в обычное лежачее положение. А некоторые уходили в море, унося с собой пять или шесть пуль, это были существа неправдоподобной силы. Когда крупные заряды кончились, мы дунули им в глаза мелким каменным щебнем, рассчитанным на птиц, затем подкрались со стороны ослепшего глаза с топором нашего плотника в руках и пробили им голову. Только благодаря этому нам удалось-таки уйти с добычей, но убили мы лишь пятнадцать».

Моржовая кость и жир, вытопленный из подкожного слоя сала этих пятнадцати, возбудили аппетит промысловой артели из Московского государства. Следующим летом корабль к Медвежьему острову был снаряжен уже специально. Команда судна на этот раз была уже кратко проинструктирована относительно того, как эта работа ведется в других местах.

«Годом раньше мы били их из ружей, не подозревая еще о том, что только гарпун мог бы пробить их кожи, которые теперь вызывают у нас совсем иные чувства; если бы раньше знать, как приняться за дело; в противном случае человек может нанести колющий удар, размахнувшись что есть мочи, — и не вонзить оружия; если же вонзит, то может повредить свой гарпун о кость скелета, или же они могут ударить передними ластами и погнуть копье и даже сломать его».

Войдя во вкус этой работы, команда судна, на котором был Пул, убила около четырех сотен моржей и, расправив парус, двинулась к родным берегам, имея на борту одиннадцать бочек, вмещающих по 252 галлона (по 1145,596 литра) топленого жира и несколько небольших бочонков с бивнями. Вернувшись к Медвежьему острову в следующем году, они были уже профессионалами. Вот описание типичного дня Джонаса Пула, стоявшего во главе артели из одиннадцати человек: он шел вдоль самой кромки воды по берегу, на котором устроили лежбище моржи, и расставлял людей на расстоянии двадцати ярдов, или около того, друг от друга. Но вот он встретил вождя такой же группы храбрецов, но пришедших сюда из иных земель, и вместе они «перегородили моржам путь так, чтобы ни один из них не добрался до моря».

Выстроенная в ряд артель охотников двинулась в середину острова, нанося всем находящимся в пределах досягаемости моржам колющий удар, кому — в горло, кому — в брюхо. В результате возникшей паники массивные животные, собрав последние силы, неистово шарахались прочь от своей единственной надежды на спасение — прочь от моря. Обессиленных, их приканчивали пронзительным ударом гарпуна или топором — со всего размаха.

«Еще и шести часов не прошло, как мы уже отправили на тот свет шесть или восемь сотен животных. Десять дней, не щадя живота своего, мы занимались своим промыслом и наполнили топленым моржовым жиром двадцать больших бочек в 252 галлона (1145,596 литра) и еще две бочки, а зубами — три бочки, вмещающие хогсхед (около 238 литров)».

Со времени первого плавания Пула к Медвежьему острову было забито от тридцати до сорока тысяч моржей. Их оставалось так мало, что не было смысла продолжать охоту в этих местах.

В результате еще более жестоких расправ воды Нового Света смешались с кровью моржей, особенно кровопролитными были побоища в заливе Святого Лаврентия, там, где на берега одного только острова Магдалены ежегодно выбиралось более 100 000 морских коров. В 1765 году офицер военно-морского флота Великобритании докладывал о разыгравшейся здесь кровавой бойне:

«Когда на приливной полосе берега собиралось великое множество морских коров, а за ними следовали другие, все новые и новые особи, которым также хотелось выбраться из воды, то, чтобы протиснуться и завоевать себе место среди плотных рядов сородичей, вновь пришедшие понуждали оказавшихся впереди пробираться в глубь острова, подталкивая их сзади бивнями.