Только там и узнали, почему отозвали флот и авиацию. Теперь у нас со всеми мир, дружба и жвачка, гори они все синим пламенем. Эскадра Эссена через Кильский канал вернулась в Ревель, немецкие корабли и подводные лодки ушли в свои порты…

А мы после возвращения домой… Нет, не наслаждались законным отдыхом, а вкалывали, словно черти. Работы хватало. За время нашего отсутствия аэродромная служба совсем расслабилась – стоянки самолётов по пояс заросли травой. Воистину, кому война, а кому и… Пришлось «махнуть шашкой», в хлам переругаться с аэродромным начальством и навести порядок. Что больше всего вывело из себя, так это тот факт, что за прошедший месяц с небольшим местные мастерские даже не удосужились вышедшие из строя «Муромцы» отремонтировать! Те так и стояли по крылья в траве на заросших стоянках со снятыми моторами…

Недолго, правда, я «шашкой махал»… Как только остыл, так плюнул на всё и накатал докладную в столицу – пусть там разбираются. Нечего нервы тратить. А ещё через несколько дней пришёл приказ оставить часть на заместителя и срочно прибыть в столицу железной дорогой. Приказ пришёл почему-то из канцелярии ведомства Батюшина, под которым с удивлением увидел подпись Государя. Чудны дела твои, Господи.

Именно по этой причине первой мыслью после прочтения приказа было: «Неужели отставка? Хорошо бы. Навоевался по уши. А на гражданке у меня столько дел…»

Выписал командировочное предписание, передал дела и поехал домой собираться. По дороге в очередной раз обдумал странный вызов с не менее странной резолюцией императора и… Решил взять с собой Лизу. Не смог удержаться. Мало ли… Тем более, если я прав в своих догадках о предполагаемой причине вызова. Наверняка ведь в очередной раз Батюшину по какой-то надобности потребовался. Точно куда-нибудь лететь предложит! Или прикажет, что будет вернее. Особенно, если вспомнить, чья резолюция была на бумаге.

Никуда я поэтому без Лизы не поеду… Да и вряд ли моя супруга осталась бы в городе, если бы узнала, куда именно я уезжаю. Так что в купе первого класса ночного Варшавского экспресса мы садились вдвоём с минимумом багажа. Не успели, к счастью, обрасти чемоданами с имуществом. И уже днём были в столице.

Устроились в гостинице, в Астории. Лиза осталась в номере, а я поспешил с докладом о прибытии. Спешил ещё и потому, что очень уж хотелось поскорее узнать настоящие причины вызова в столицу. В подвешенном состоянии неведения не хочется находиться.

Ожидания мои оправдались и одним докладом я не отделался. Стоило только появиться в канцелярии, как меня сразу же препроводили в приёмную Батюшина. Сейчас всё узнаю – и почему под приказом красуется подпись Государя, и каковы планы начальства в отношении моей персоны…

– Присаживайтесь, Сергей Викторович, – задал неформальный тон разговора Батюшин сразу же после обмена приветствиями. – Как вам нынешняя кампания?

– Вызвала несколько противоречивые чувства, – после такого моего ответа брови Батюшина обозначили едва заметное движение вверх в вопросительном изгибе, и я тут же пояснил свои слова. – Слишком легко всё прошло для нас. Словно на прогулку вышли. И, опять же, слишком неожиданно эта кампания закончилась. Словно с полдороги вернулись…

– Разве это плохо? Радоваться вроде бы как нужно? – внимательный взгляд Николая Степанович не дал расслабиться.

– Конечно, не плохо. Я сейчас другое имею в виду. Победу у нас украли…

– Вы только не вздумайте подобные мысли ещё где-нибудь высказать! – не усидел на месте Батюшин. Отодвинул с шумом стул, поднялся на ноги. Махнул мне рукой, приказывая оставаться на месте, обошёл стол и приблизился вплотную.