– Даже здесь? У вас?

– А у меня тем более! – сказал, как отрезал Николай Степанович. – Победу у него украли! Радоваться нужно, что живыми вернулись, что война эта надолго не затянулась! А всё остальное оставьте политикам! Легко у него прошло… А у истребителей какие потери, вы знаете? Молчать! А то, что из торпедоносцев каждый второй не вернулся, об этом вы слышали? Прогулка? От эскадры Эссена дай Бог половина осталась, да и из той половины треть в Ревель на буксире привели.

Посмотрел на меня, помолчал, словно ждал моих возражений. А я промолчал. Действительно, что-то я не то ляпнул. Расслабился. Поэтому лучше всего сейчас действительно промолчать.

Не дождался моих возражений или оправданий Батюшин, хмыкнул и уже совершенно другим тоном продолжил:

– По-дружески вас остерегаю. Сейчас не то, что раньше. Следите за языком. За такие слова легко можно и в Сибирь отправиться. За казённый счёт, в столыпинском вагоне…

– Я услышал вас, Николай Степанович. Прошу меня извинить за необдуманные слова и благодарю за предупреждение.

– Да уж, предупреждение! Именно что… – явно оттаял Батюшин. Потому что тут же по – стариковски забурчал. – И знаете что? Сидите-ка вы лучше в Пскове! С таким-то языком! Подальше от столицы! Целее будете…

– Да будет вам, Николай Степанович. Ну сколько же можно попрекать?

– А сколько нужно, столько и можно! Вот собирался вам новое поручение дать, а теперь даже и не знаю, стоит ли с вами вновь связываться?

– А как это новое поручение с моей службой стыкуется? – выхватил для себя главное, а всё остальное пропустил мимо ушей.

– А никак не стыкуется, – Батюшин вернулся в своё кресло, выдвинул верхний ящик стола, достал лист бумаги и протянул его мне. – Читайте…

– Так… – взял бумагу, пробежался глазами по тексту и положил листок на стол. – Когда?

Николай Степанович наклонился, дотянулся до листка и спрятал его в тот же ящик. Щёлкнул замком и откинулся на спинку кресла.

– Вы же сейчас с супругой в столицу приехали? Вот и проведите здесь вместе с ней несколько дней. Неделю, хотя бы. Остроумовы не поймут, к примеру, если вы их проигнорируете. По магазинам Елизавету Сергеевну поводите, погуляйте… В Петергофе на фонтаны полюбуйтесь… Или вам денег жалко? – усмехнулся Николай Степанович.

– Не жалко, – отмахнулся от примитивного детского укола. – А дальше что?

– Дальше вот вам другая бумаженция. Читайте! – и Николай Степанович уже из другого ящика достал новый листок.

– Понятно…

Я попытался отдать бумагу назад, но Батюшин отмахнулся:

– Оставьте её себе.

Молча посмотрел, как я сложил листок и убрал его в кожаную папку, кивнул одобрительно и только тогда договорил:

– Вернётесь в Псков, будете продолжать службу, как обычно. Вы ведь в отпуске ни разу за всё это время не были? – дождался моего подтверждающего кивка и с улыбкой договорил. – Вот и возьмёте отпуск. Отдохнёте. Поедете на во́ды вместе с супругой…

Николай Степанович сделал «хитрое лицо», замолчал, потянул паузу, наслаждаясь наступившей в кабинете вязкой тишиной и моим разыгравшимся после всего прочитанного любопытством.

Не стал разочаровывать генерала, сделал вид, что не утерпел с вопросом:

– На какие такие во́ды?

– Прока́титесь в Кисловодск, полюбуетесь с супругой красотами Кавказских гор, нарзану попьёте, организмы подлечите.