|
Вы украсили государственный корабль позолоченной носовой фигурой. Но мне-то, как и всякому, кто задумывался над этим, хорошо известно: королева не стоит вам и половины того, во что нам обходится система истинной демократии. Что? Политическая жизнь в Америке? Да ее у нас вовсе нет! Мы заняты одним – распределением должностей среди членов партии, победившей на выборах. Вот и все. Мы мотаем друг другу душу из-за контрактов на трамваи, газ, дороги, то есть любой гадости, которая может обернуться нечестно нажитым долларом. Это и называется политикой. В конгресс и сенат рвутся одни негодяи. Этот Сенат так называемых свободных людей на земле практически состоит из рабов какой-нибудь дурацкой монополии. Будь у меня достаточно денег, я купил бы сенат Соединенных Штатов, Орла и Звездно-полосатое знамя, вместе взятые.
– И голоса ирландцев? – вставил кто-то, по-видимому из числа англичан. Присутствующие американцы принялись хором поносить Ирландию и ее народ, какими те им представлялись. Каждый предварял "кары небесные", которые призывал на их головы, словами: "Я родился в Америке. Я – американец в нескольких поколениях". Наверно, нелегко жить в стране, где необходимо доказывать свою принадлежность к ней. Шум усилился, страсти разгорелись… – Едва ли они верят тому, что болтают. Вы только послушайте этого парня, – ответил я. – А вот я (а я трижды объехал вокруг Шарика и жил почти во всех странах на Континенте), знаю, что не существует народа, который способен самоуправляться. – О аллах! Услышать такое от американца! – Да кому же еще знать, как не американцу? – прозвучала реплика. – Невежды, а их большинство, признают только один довод – угрозу, угрозу смерти, У нас ведь как – стоит любому прохвосту пересечь океан, и он немедленно получает равные с нами привилегии. Вот тут-то мы и совершаем ошибку. В знак благодарности они начинают валять дурака, и тогда приходится стрелять. Я был свидетелем того, как в Чикаго бросили бомбу в наших полицейских, и тех разнесло на куски. Я заметил знамена в процессии, откуда швыряли бомбы. Девизы были написаны по-немецки. Это шли чужаки, и мы пристрелили их как собак. Я видел также бунты рабочих. Наша милиция прошила толпу, словно палец – папиросную бумагу. – Я наблюдал подобное в Новом Орлеане, – влез в разговор человек из Луизианы. – Однажды там пустили в ход Гэтлинг, и толпе не поздоровилось. – Тьфу ты! Интересно, что было бы, если бы Гэтлинг применили для усмирения беспорядков в Вест-Энде? – сказал англичанин. – Если бы английский полисмен прикончил хотя бы одного возмутителя спокойствия, его судили бы за убийство, а кабинету пришлось бы выйти в отставку. – В таком случае у вас все еще впереди. Чем больше прав у народа, тем больше неприятностей он доставит. Что касается нас, то высшие классы поражены коррупцией, а те, которые внизу, не хотят подчиняться законам. У нас миллионы полезных, послушных граждан, которым это не по вкусу, поэтому мы и вершим правосудие на улицах. От залов судебных заседаний у нас мало пользы. Возьмите, например, дело чикагских анархистов. Все, чего мы добились для них, так это смертной казни через повешение. Тогда как труп на улице – мертвяк наверняка. Тут уж никаких сомнений. Теперь смекайте, почему мы стреляем по толпе без проволочек. И тем не менее это нечестно. Нам достается весь этот сброд: анархисты, социалисты и прочее хулиганье – вот и приходится возиться с ними, стрелять. И без того уж в каждом штате своя республика. Нам негде использовать желающих проделывать эксперименты с конституцией. Мы – самый многочисленный народ на богом данной земле. Всем это известно. Мы утверждаем также, что являемся и самым великим народом, и никто, кроме нас самих, даже и не пытается нам противоречить. Остается гадать: то ли мы в самом деле, за что выдаем себя? Бог с ним! Но вам, британцам, еще придется пройти через такие же испытания. |
