|
Даже во сне я не видел такой верховой езды. Вы помните картинку из "Алисы в стране чудес", когда Алиса (еще до того, как она познакомилась со Львом и Единорогом) повстречалась в лесу с вооруженными людьми? Я вспомнил последних, а также Белого Рыцаря (персонаж того же произведения) и громко рассмеялся. Здесь передо мной были превосходные, горячие, упрямые, словно козлы, кони. Учитывая вес этих коней и японских всадников, из тех и других, вместе взятых, скорее можно сформировать совершенную конную пехоту, а нация слепых подражателей пыталась превратить их в тяжелую кавалерию. Пока лошадок заставляли трусить по кругу, они не противились, однако, когда дело дошло до рубки, заупрямились. Я подвинулся ближе к отделению, кавалеристы которого, вооружившись длинными деревянными саблями, прилежно рубили "турецкую голову". Лошадь пускалась вскачь легким галопом, а всадник, схватив в одну руку поводья, другой, словно копье, держал саблю. Затем лошадь делала скачок в сторону и начинала описывать круги вокруг столба. Я не видел, чтобы всадники давили коленом или пришпоривали, дабы заставить лошадь понять, что от нее требуется. Наездник попросту полосовал шпорами бока несчастного животного от плеч до крестца и потрясал скобяными изделиями на его губах. Не имея возможности стать на дыбы, лягаться или брыкаться, лошадь тут же сбрасывала с себя злого демона, который немедленно оказывался на земле. Такое случилось трижды. Слово "падение" было бы слишком почетным для описания этой катастрофы. Всадники демонстрировали чудовищное неумение сидеть на лошади (плюс шерстяные перчатки, езда с помощью одних рук и рыхлая, словно стог сена, экипировка). Нередко лошадь наезжала на столб, и тогда кавалерист наносил косой удар по "турецкой голове", при этом он едва не вылетал из своего не в меру обширного седла. Такое случалось много раз.
Не покривив душой, могу сказать, что японские военные лошади охотно покидают строй, что недопустимо в английской кавалерии. Однако, как мне представляется, виновато скорее своенравие животных, чем неквалифицированная выездка. Раза два эта кавалерия бросалась ужасным галопом в атаку. Когда всадники хотели сдержать лошадей, то откидывались в седле назад, тянули за поводья – лошади упирались головой в землю, и… пиши пропало. Потом они "атаковали" меня, но я проявил снисходительность, воздержавшись от того, чтобы опустошить половину седел, хотя это можно было наверняка сделать, резко выбросив вперед руку с выкриком "Хи!". Однако печальнее всего выглядела та болезненная добросовестность, которую проявляли участники этого циркового представления. Они были обязаны превратиться в кавалерию, хотя не имели понятия о выездке, и все, что бы ни проделывали, было неправильно, но, несмотря на это, их "крысы" должны стать кавалерийскими лошадьми. Почему бы не осуществиться этому? На лицах кавалеристов было написано трогательное и жалкое изумление, и мне захотелось взять одного из них на руки, чтобы объяснить кое-что, например как пользоваться уздой и всю тщетность попыток "висеть на шпорах"… Когда закончился парад и войска перешли на иноходь, само провидение послало через плац по диагонали какого-то крупного, костистого мужчину верхом на взмыленной длинноногой рыжей американской лошади, идущей галопом. Зверь всхрапывал и, распустив хвост, словно стяг на ветру, буквально летел над плацем, а всадник, опустив одну руку, спокойно покачивался в седле. И лошадь, и этот всадник словно свели потуги кавалеристов к нулю. Действительно, должен же кто-то подсказать микадо, что японская лошадка никогда не станет драгунским конем. Если случайности и переменчивость военной судьбы сведут вас с японскими войсками в бою, обойдитесь помягче с их кавалерией. Она не причинит никакого вреда. Положите несколько петард под ноги их лошадям, а потом снарядите команду подобрать останки. Однако при встрече с японской пехотой, ведомой офицером с континента, открывайте беглый огонь, и как можно раньше, с самой большой дистанции. |
