После столь щедрого стола рудокопы целых полчаса приходят в себя: кто-то вновь посещает отхожее место, кто-то спит, кто-то лежа на траве считает облака, ну а большинство просто сидят и смотрят в пустоту, редко-редко бросая взгляды на мир вокруг. Но вот прозвучал знакомый сигнал, и сонное, равнодушное царство зашевелилось: рудокопы построились в колонну и двинулись к мерцающему овалу, из которого они выбрались на белый свет. Снова привычные и необходимые действия: шесты с осветительными шарами, кирки на пояс, новые пустые короба -- восьмерки одна за одной ныряют в мерцающий круг. Опять винтом заворачивающаяся штольня, а вот и знакомый штрек : рудокопы минуют короткий коридор (сверху начинает нарастать шум) и вот знакомая пещера. Знакомая ли?! Пещера изменилась за этот час: стала меньше, с пола исчезли мелкие и недостойные тачки или короба камни, а стены словно никогда не знали кирки...

Заготовки-рудокопы никак не отреагировали на изменения -- привыкли, ведь так происходило каждый раз, когда они покидали место работы на хоть сколько-то продолжительное время. Вместо этого они не рассусоливая занялись делом: укрепили осветительный треножник посреди пещеры, бросили рядом с ним пустой короб, разошлись по своим местам, достали кирки и... впахались, вгрызлись в камень до самого вечернего сигнала, который позвал их на заслуженный ужин с чаркой вкусного вина и крепкий ночной сон.

Окрестности города Ожившей Бабочки, опытная сельскохозяйственная станция клана.

3 месяца спустя после возвращения Главы клана Красного Дракона из экспедиции на безымянный остров.

Айнон, Морнэмир.

Между тем Морннэмир углубился в воспоминания и почему-то переключился на коньяк:

Некоторое время игроки молча стояли и смотрели на работающие в полях фигурки, каждый из них думал о своем, потом Морнэмир кивнул в сторону поля и спросил:

Айнон улыбнулся шутке, но ответил вполне серьезно:

Друид настолько увлекся, что почти кричал размахивая руками.

*

Оно и не удивительно! Выведенная в конце существования Второй Великой Империи Эльфов порода до сих пор оставалась лучшей в Серединном мире породой боевых, именно боевых коней, все остальные, даже очень хорошие и выведенные позже породы считались вторым сортом. Все государства и племена мечтали посадить своих воинов на таких коней, а воины сражаться на них верхом, но не судьба -- запредельная цена останавливала благородный порыв души, и даже кавалерия очень богатых стран вынужденно скакала в бой на чем попроще, а на златогривых конях сидела только высшая знать, решившие пустить пыль в глаза вельможи и немногочисленные отряды лучших бойцов. Игроки не разделяли восторгов неписей и относились к таким коням как к хорошей добыче, но не более: не покупали, не использовали как транспорт, не сражались на них верхом и когда те попадали к ним в руки, спешили их поскорее продать, причина все та же -- запредельная цена.

*

Аргумент произвел на друида впечатление, было видно, что он расстроился и на некоторое время замолчал, глубоко уйдя в свои мысли.

Морнэмир сразу понял, что друид имел ввиду и у него резко испортилось настроение. Он как и многие часто забывал о том, что Василиса пет, тем более игрока-ремесленника и питомицу Главы какое-то время связывало нечто большее чем дружба. Морнэмиру было неприятно осознавать, что возможно он оказался прав и им всем придется заплатить такую цену как смерть питомцев и маунтов. Ладно он не успел пока привязаться к двум своим петам, но вполне мог понять, как тяжело придется остальным, и ведь самое противное -- никуда не денешься и если так суждено, то хочешь не хочешь, но столь высокую цену придется платить.