Она смутно помнила, как что-то с грохотом повалилось на пол в ее гостиной, но когда она встала с постели, там все оказалось в порядке. Беркли решила, что ей все приснилось, и более не вспоминала об этом — вплоть до настоящей минуты.

— Мне очень жаль, Энни. Я не знала, что Пандора ходит к вам на кухню. Обычно я запираю ее на ночь в своих комнатах.

— Пандора, — проворчала кухарка. — Колдовская кошка.

Энни отправилась восвояси, продолжая бормотать что-то себе под нос. Заперев замок, она для пущей уверенности хорошенько налегла на дверь. Ее шаги постепенно стихали, как звук удаляющейся грозы.

Есть не хотелось. Беркли положила себе всего понемногу, но лишь поковырялась в тарелке и отодвинула ее. Чай был горячий и ароматный. Она выпила чашку без сливок и сахара и наливала вторую порцию, когда в дверях появился Грей. Она поставила чашку на стол и впилась в лицо Грея, ища ответов на вопросы, которые теснились в ее голове. Его жесткое лицо было непроницаемым, в уголках глаз и рта залегли чуть заметные складки, а на скулах ходили желваки. Он прислонился к дверному проему, глядя как бы сквозь Беркли. Она молча и с беспокойством смотрела на него.

Грей придвинул к себе кресло, но не сел. Устроившись на краешке стола, он поставил ноги на кресло и теперь взирал на Беркли сверху вниз.

— Доктор полагает, что Майк выживет. — Грей внимательно вглядывался в Беркли, но не заметил на ее бледном лице и тени облегчения. Его слова не успокоили ее, потому что в них не было уверенности. — Ему вправили плечо и наложили швы на раны. У него синяки на животе и спине, а значит, возможно внутреннее кровотечение. — Беркли склонила голову. Ее руки неподвижно лежали на коленях. — Если Майк протянет ночь, то, вероятно, поправится.

Беркли кивнула. Ночь обещала быть долгой.

— Нельзя ли мне посидеть с ним?

— Посмотрите на меня, Беркли. — Она подняла голову, но смотрела куда-то поверх плеча Грея. На ее ресницах блестели слезы. — Вы думаете, он умрет?

Девушка снова кивнула, и слезы покатились по ее щекам. Она нетерпеливо смахнула их.

— Я… я не думаю, а знаю. — Беркли умолкла, собираясь с мыслями. — Да, я думаю, что Майк умрет. Грей ждал продолжения, но девушка молчала.

— Я слушаю вас, Беркли. Расскажите все, что вам известно.

Она закусила нижнюю губу, но не ответила. Ни молчание Грея, ни его властный голос не могли заставить ее говорить.

— Это связано с тем, что вы прочли по его ладони? Уж не хотите ли вы сказать, что верите своим дешевым трюкам?

— Я верю своим чувствам. Тому, что они мне говорят.

Грей резко ударил ладонью по краю стола. Беркли вздрогнула и бросила на него смущенный взгляд.

— Посмотрите на меня, — потребовал он, увидев, что она хочет отвести взгляд. — Вы держитесь так, словно заранее знали о том, что это произойдет.

— Я не знала, что произойдет именно то, что произошло. Но я знала, что-то обязательно случится. Мне еще не доводилось чувствовать ничего подобного. Я не поняла, что жизнь Майка каким-то образом переплетается с моей. И не сознавала, что окажусь причастна к его смерти.

— А вам и нечего было сознавать, — напряженным голосом возразил Грей. — Майк жив.

Беркли не ответила.

— Я был там, помните? Я видел, как вы гадали ему по руке. Вы ни слова не сказали о том, что ему недолго осталось жить.

— А что я должна была говорить? Он спросил про своих родственников, и я ответила, что он увидит их. Я велела ему написать им, сказать, что он любит их.