Грей прижал ее к себе, удерживая на месте. Беркли не могла пошевелиться, не могла противиться его сильным рукам. Она прижалась лицом к его плечу и задрожала. Закрыв глаза, девушка вцепилась в смокинг Грея и продолжила:

— Айвори была в этом платье, когда Брок изнасиловал ее.

У Беркли остались лишь самые туманные воспоминания о том, что происходило дальше. Пол ушел из-под ее ног, тело словно утратило тяжесть. Что-то влажное и холодное коснулось ее лица. Пальцы, на сей раз нежные и ласковые, успокаивающе гладили ее. Беркли чудилось, что ее обволакивает теплый кокон и она вот-вот превратится в сказочную фею, порхающую на невесомых крыльях.

— Наконец-то вы пришли в себя.

Это был голос Грея. Беркли обвела взглядом затененные углы комнаты, стараясь понять, откуда он исходит. Она заметила Грея только тогда, когда он шевельнулся в кресле, сняв ногу с выгнутого подлокотника и опустив ее на пол. Что-то соскользнуло с его колен и упало с тяжелым стуком. Не обращая внимания на этот предмет, Грей зажег лампу, стоявшую рядом с ним на столике, и подвернул фитиль. Беркли увидела на полу упавшую книгу.

Ей оставалось лишь гадать, как Грей узнал о том, что она очнулась. Вряд ли он видел в темноте лучше Беркли, но все же почувствовал это, едва она открыла глаза.

— Я долго спала?

Грей пожал плечами. Он и сам потерял счёт времени, задремал над книгой и не заметил, как погасла лампа.

— Ровно столько, сколько вам было нужно. Как вы себя чувствуете?

Беркли рывком села. Одеяло и простыня соскользнули до пояса. На ней уже не было голубого платья с бусами. Оно исчезло вместе с лифчиком и нижними юбками. На ней была только тонкая ночная рубашка. Должно быть, эта ткань и казалась Беркли крыльями из паутинки. Она прислонилась к спинке кровати и подтянула ноги к груди.

— Беркли?

— Кажется, мне уже лучше.

— А вы ощупайте себя. Она не улыбнулась.

— Я чувствую себя хорошо.

Грей кивнул. Он уже и сам видел, что на ее щеках проступил здоровый румянец. Глаза Беркли просветлели, и даже если головная боль не унялась, то по крайней мере стала терпимой. Грей посмотрел на часы, стоявшие на каминной полке. Уже пробило пять. Музыка на первом этаже стихла два часа назад, а вскоре ушли и последние гуляки.

— Я упала в обморок? — спросила Беркли.

— Не совсем. Вы оставались в сознании до тех пор, пока не уснули.

— Вы меня раздели?

— Да.

— И не подумали обратиться за помощью к Энни?

— Подумал и раздумал. В ту минуту было необходимо избавить вас от платья.

— Да. — Беркли внимательно посмотрела на него. — Да, действительно. Спасибо вам.

— Правда ли то, что вы сказали мне об Айвори?

Беркли кивнула.

— Я знаю, вы так полагаете, но известно ли это вам наверняка?

— То есть, не узнала ли я об этом от самой Айвори? Нет. Да и как я могла? Мы ведь ни разу не встречались. И уж конечно, я узнала об этом не от Брока. Я чувствовала. Весь вечер. Надев это платье, я тут же поняла, что с его хозяйкой случилось что-то страшное. Когда я была в игорном зале… с мужчинами… время от времени мне чудилось, будто… — Беркли умолкла. Ощущения, которые она испытывала в этом платье, слова, произнесенные ею, и то, как она произносила их, — все это было чуждо Беркли. Она словно превратилась в другую женщину. Отчасти. Сдвинувшись на край кровати, Беркли спустила ноги на пол. — Что вы с ним сделали?

— Спрятал.

— Я хочу, чтобы его сожгли. — Беркли начала подниматься, но Грей вскочил первым и преодолел разделявшее их расстояние тремя легкими, почти беззвучными шагами.