В коридоре ярость нашла выход ударом в стену. Он знал, что это не ошибка в магии и не опасная игра в попытке леди Кэтлин подобраться к трону. Он чувствовал, всеми фибрами души, чувствовал, что в этой смерти таится что-то странное.

Артур вспоминал смерть матери и не мог отделаться от одного странного ощущения. Последние несколько лет императрица была изолирована в комнате с непрозрачным пологом. Говорили, ее болезнь заразна, император больше всего боялся, что сын заразится. Артур Общался с матерью лишь посредством разговоров. Но сейчас ему казалось, что протяни мать руку, коснись его из-за неплотно задернутой шторы – и ее рука была бы такой же пугающе безжизненной.

Хотелось выпить и немного поспать, но Артур знал, что не уснет. На его отборе погибла девушка. Разве может он и дальше подвергать их жизни опасности? Но с отцом спорить бессмысленно. Отбор должен продолжаться, тогда как защитить невест?

Он вдруг остановился, словно налетев на невидимую преграду. Из тени вышел мужчина. Он выглядел несколько необычно на фоне других гостей, да и в этой части замка оказался с совершенно неясными целями.

А потом Артур увидел, как сбоку медленно покачивается хвост и с шумом выдохнул.

– Ваше высочество, – чуть хрипловато произнес длинноволосый. - У меня есть к вам приватный, но очень важный разговор. Пройдемся до источника, проветрим головы?

Растерянно вглядываясь в строгие черты лица, Артур шагнул вперед. Он не осознавал до конца, кого именно встретил этой ночью. Но чувствовал: «как прежде» уже ничего не будет.

Никакого общения, никаких пересудов, не выходить из башни – таковы были правила остатка ночи и последовавшего за ней дня. Под присмотров жрецов нас отвели в башни и заперли, впервые с начала отбора. Не пускали даже служанок, а завтрак принес лично Дианар.

– Все для вашей безопасности, леди Лаврова. Мы ведем расследование о случившемся с девушкой. Если выяснится, что причиной ее смерти стал злой умысел – лучше, чтобы все вы были под присмотром.

Не знаю, как с вынужденным одиночеством справлялись другие девушки, но к счастью у меня был Эська. С ним можно было все обсудить, да и время билементаль скрашивал очень удачно. После завтрака мы валялись на кровати и в десятый раз обсуждали гибель Кэтлин.

– Может, она пострадала пытаясь навредить тебе? Знаешь, магические штуки очень нестабильные. А плохо сваренные зелья – тем более.

– Возможно. Однако странно: когда я подслушала разговор, Дианар будто бы пытался ей помочь. И вот теперь она мертва. В том свете, что на меня положил глаз император – как-то очень странно.

– Думаешь, они устраняют тех, кто пытается тебе навредить?

– У меня огромное самомнение, да? - фыркнула.

– Я не понимаю, что здесь происходит, а единственный, у кого есть ответы – это Баллард.

– Только он вряд ли их даст. Его не обрадовало то, что я рассказала Анне. А ещё помнишь, я рассказывала, как портрет покойной императрицы изменила магия? По-моему, это было очень похоже на то, что случилось с Кэтлин.

– Думаешь, дух Ее величества тебя предупреждал?

Я пожала плечами, понимая, что с каждым днем все сильнее и сильнее вязну в этом болоте, переставая понимать что-либо.

За разговорами пролетел весь день, а вечером – аллилуйя! – Дианар пришел, чтобы меня выпустить.

– Вы закончили расследование? – немедленно спросила я.

– Леди Кэтлин использовала запрещенное заклинание, пытаясь зачаровать кольцо. Она не имела достаточного опыта и жестоко поплатилась за беспечность. Я вынужден еще раз напомнить, что попытка навредить соперницам может обернуться большими неприятностями и даже смертью.

И это он говорит мне? После того, как с отбора выбыли двое девушек, что делали мне гадости? Да я лучше всех знаю, чем они заканчиваются!

Но после следующих слов все мысли о преступлениях и наказаниях вылетели из головы:

– Идемте, Марина.