|
робкий поиск иного идеала, внутренний разрыв с прошлым; сохраняемая связь -- дань долгу. Эрго -- любовь убита физиологией, вечной, как мир". Сначала я с ужасом отвергла эту теорию, столь цинической и гадостной она показалась мне. Потом подумала, что у нас все было бы иначе. У нас не было бы оков, мы бы жили мечтою, правда? Нет. Не правда. Вы всегда жили своими "читателями"... Неужели и нас могла постичь участь всех тех, кто, по уверениям врачевателя, существует по раз и навсегда утвержденным законам физиологии?! Тогда спасение в разлуках! Они дают силу мечтать и просыпаться каждый день с новой надеждой на близкую и счастливую, хоть и недолгую, встречу... Я надоела Вам своим раздрызганным и грустным письмом? Не сердитесь, потому что Вы приучили меня к открытости. Вы не представляете, какой страшный бич женщины -- закрытость, тайна, думочки... Ах, как они отвратительны! Я ненавижу их, гоню прочь, но они то и дело, словно чертики, хихикая и зло усмехаясь, рождают в душе ужас и недоверие. Я заклею это письмо, положу его в конверт, оденусь и пойду гулять по Кольцу, посижу на скамейке возле Пушкина, остановлюсь около Тимирязева, которого с некоторой пренебрежительностью называют "популяризатором", но ведь истинное популяризаторство есть превращение сложного в доступное всем! Это поднимает человечество на новую ступень знания, которое только и может спасти мир от ужаса... Не красота, нет... Федор Михайлович был неправ... Спасти мир красота не в силах, только Мысль и Знание -- составные части Достоинства... Любовь, я счастлива, .что смогла поговорить с Вами. Спасибо за это. Я снова ощутила Вашу сухую ладонь с длинной и резкой линией жизни. Как только Вы вернетесь, отдохнете у себя, жду Вас на Фрунзенской, в гости, будем пить кофе. А потом пойдем бродить... Втроем... Храни Вас судьба, я прошу об этом каждое утро и каждую ночь..." Когда Сашенька написала девять писем, приехал тот же штатский. Темнело, луна начала серебрить море. -- Накиньте плащ, -- посоветовал он, -- я хочу пригласить вас на вокзал... Она вскочила со стула: -- Приехал Санечка?! На вокзале, однако, сына не было. Ее посадили в "сто-лыпинку" и отправили этапом в Москву. Абакумов получил у Сталина санкцию на приведение в исполнение приговора: "высшая мера социальной зашиты"; Сталин посмотрел на карандаш -- цвет грифеля был красный. 16 ...Больше всех на свете министр Абакумов любил свою дочь, брал ее s собою на отдых в Мисхор, жену отправлял отдельно, на Кавказ. В Кисловодске для нее оборудовали "спецномер" из двух комнат; привозили особое питание, из Железноводска три раза в день гнали "ЗИС" с теплой минеральной водой, подавали в кровать, наливая в хрустальный стакан из большого английского термоса, который в свое время прислал в подарок посол Майский. |
