|
В протокол нелепо вводить слова типа "вздор", нас с вами не поймут... Вопросы и ответы должны быть конкретными, а не эмоциональными. -- Нет уж, давайте-ка я буду формулировать ответы сам, Сергей Сергеевич... -- У вас потом будет право прочитать документ и внести собственноручные изменения. -- Почему "потом"? Если право есть, оно должно существовать постоянно, а не "потом". -- Хотите писать ответы собственноручно? -- Да, предпочел бы. -- У вас есть какие-то претензии к методу и форме ведения допроса? И Максим Максимович после паузы ответил: -- Нет. Следователь быстро поднялся из-за стола, подошел к Исаеву, протянул ему свою ученическую ручку и, словно фокусник, растопырив пятерню, резко развернул бланк протокола допроса так, чтобы можно было писать подследственному: -- Пожалуйста, внесите в протокол этот ваш ответ собственноручно. Русский Макгрегор, подумал Исаев, разбирая ученический почерк следователя, -- парень продолжал писать по-школьному, с нажимом, буквочка от буквочки, а три ошибки все равно засадил, не знает, где и как ставить мягкий знак. -- У вас тут ошибки, -- заметил Исаев. -- Мне исправить или вы сами? Сергей Сергеевич покраснел -- по-девичьи, внезапно; потом, однако, лицо его сделалось пепельным, синюшно-бледным, он, вернулся на свое место, медленно размял папиросу, закурил и, уткнувшись в протокол, начал изучать его: слово за словом, букву за буквой; ошибки свои не нашел или же намеренно не стал исправлять их. Закончив чтение первого листа бланка допроса, он проверил, заперты ли дверцы стола, и сказал: -- С места не подниматься, к окну не подходить -- все равно первый этаж, я скоро вернусь, продолжим работу. Он вернулся через сорок два часа, когда Исаев свалился со стула. -- Простите, пожалуйста, -- испуганно говорил Сергей Сергеевич, усаживая Исаева, -- у меня, с отцом случилась беда, увезли в больницу, я так растерялся, что никого здесь не успел предупредить. Извините меня, такая незадача, -- он подбежал к двери, распахнул ее и крикнул в пустой коридор: -- Юра, позвони, чтоб срочно принесли две чашки кофе и бутерброды! -- Разрешите мне вернуться в камеру, -- попросил Исаев. -- Я не в состоянии отвечать вам... -- А вы думаете, я прилег хоть на минуту? -- следователь ответил устало, с каким-то безразличием в голосе. -- У отца инфаркт, я все это время провел в приемном покое, тоже еле на ногах стою... У меня всего несколько вопросов, вы уж поднатужьтесь... -- Ну давайте тогда скорее... -- Всеволод Владимирович, может, я касаюсь самого больного, -- следователь сейчас был мягок и чуточку растерян, конфузился даже, бедный мальчик, -- скажите, кто по партийной принадлежности был ваш отец? -- Это же все есть в моем личном деле. |
