|
.. Деканозов медленно выпрямился и коротко бросил Аркадию Аркадьевичу: -- В подвал, расстрелять немедленно, дело оформите потом, -- и снова открыл дверь. Исаев рассмеялся -- искренне, без наигрыша: -- Мой расстрел означает и ваш расстрел, Деканозов, потому что моя одиссея, все то, что я знал, хранится в банке и будет опубликована, если я исчезну окончательно... Сядьте напротив меня, я вам кое-что расскажу -- про Ниночку тоже... -- Молчать! -- Деканозов сорвался на крик; кричать, видно, не умел, привык к тому, чтобы окружающие слышали его шепот, не то что слово. -- Выбейте из него, -- сказал он заметно побледневшему Аркадию Аркадьевичу, -- все, что он знает! Где хранится его одиссея?! Принесите ее мне на стол. Срок -- две недели, -- и он снова распахнул дверь. -- Деканозов, -- усмехнулся Максим Максимович, -- возможно, вы выбьете из меня все, я не знаю, как пытают в том здании, где не осталось ни одного, кто начал работать в семнадцатом? Заранее обговорено, что рукопись вернут только в руки, в Лос-Анджелесе, один на один. И если мои друзья не получат моего приглашения -- они, кстати, стали и нашими друзьями, ибо поверили мне, -- и не проведут месяц у меня в гостях, в моем доме, -- они опубликуют то, что я им доверил. Ключ от моего сейфа в банке у них, отдадут они его только мне -- в присутствии адвоката и нотариуса... Моя подпись на любом письме, если вы заставите меня его написать, будет сигналом к началу их работы... Хотите, чтобы я процитировал отрывок из вашей беседы с Герингом, которому вы передавали устное послание Сталина? Вы не учли, с кем имеете дело, Деканозов... Меня послали на смерть -- к нацистам... И я уже умер, работая в их аппарате... Но там я научился так страховаться, как вам и не снилось... Вы ломали честных и наивных людей... А меня национальный социализм Гитлера научил быть змеем, просчитывать все возможности... Я не думал, что мне придется применять этот навык у своих... Отныне я не считаю вас своими... Я вас считаю партнерами... А теперь можете идти, я сказал то, что считал необходимым... Поднимите его к Комурову, -- растерянно сказал Деканозов, отвернувшись от Аркадия Аркадьевича. -- Я буду там... На лесоповале во время пятиминутного перекура подполковник авиации Розин Иван Онуфриевич, кавалер двух орденов Ленина, Отечественной войны (второй степени) и Красной Звезды, ныне зэк 14-846-к, осужденный решением Особого совещания на двадцать пять лет каторги за "каэровскую деятельность" (вернувшись из родной деревни Климовичи, сказал друзьям, что в стране идет истребление крестьянства, наместники из областей обрека,ют людей на голодную смерть), собрал взносы с членов партии; на первом закрытом партсобрании уговорились платить по рублю из той зарплаты, которую стали давать тем, кто выполнял норму; до пятнадцати рублей в месяц (самые низкооплачиваемые негры и пуэрториканцы получали за час работы на стройке полтора доллара; американские коммунисты боролись против этого бесчеловечного выкачивания пота и крови из рабов капитала). |
