|
.. ...Пусть себе Абакумов работает, пусть ощутит себя хозяином в лавке, все равно каждый шаг нового министра подконтролен: глубинные операции готовят его, Берия, люди, ему, Абакумову, докладывают только то, что он, Берия, санкционирует. ..И вот сейчас перед ним сидят растерянные Деканозов и Комуров, хотя всячески эту свою растерянность стараются скрыть, а он, Берия, понимая, что случилось нечто чрезвычайное, из ряда вон выходящее, неторопливо читает документы, хотя и не видит букв, а просчитывает партитуру предстоящего, разговора; он не может не просчитать любой поворот разговора, потому что Деканозов как-никак сидел с Молотовым дверь в дверь; да, через год-два Молотов потеряет свои позиции, план операции разработан, Жемчужина, его жена, станет субъектом еврейской комбинации, выдержка и еще раз выдержка... Деканозов, хоть и предан ему, опасен тем еще, что начал свою политическую жизнь как брат одного из лидеров боевиков армянского "Дашнакцутюн"; оружием делился с Литвиновым и через него -- с Камо и Кобой. Старец благоволит к нему, до сих пор называет так, как писали о брате в сводках охранки, -- "Деканози"... Проклятье какое-то, никому нельзя верить, никому и ни при каких обстоятельствах... ...Отложив наконец красные и синие папки, Берия снял пенсне, потер веки, улыбнулся визитерам своей неожиданной чарующей улыбкой и спросил: -- Что стряслось? Деканозов и Комуров переглянулись: видимо, так и не решили, кто будет докладывать. -- Разрешите, начну я, Лаврентий Павлович, -- несколько растерянно сказал Деканозов. -- Богдан дополнит и поправит, если я в чем не прав. -- Давайте, слушаю... -- Вы, конечно, помните "девятого"? Он же Юстас? Работал в Берлине, у Шелленберга... Берия ответил не сразу, ибо допускал мысль, что Абакумов мог всадить и к нему в кабинет прослушку -- по просьбе Старика, конечно же, ведь он, Берия, ставил "жучки" у Молотова, Кагановича, Жданова, Ворошилова -- деспот хотел знать, о чем его гвардия говорит дома, в кабинете, на даче, почему бы сейчас не послушать и его, Берия? -- Нет, -- ответил маршал, хотя вроде бы ему что-то рассказывал Меркулов, особенно нажимая на то, что отец полковника ЧК был членом меньшевистского центрального комитета. Берия тогда поинтересовался его судьбою: когда посажен? Меркулов ответил, что старший Владимиров погиб в двадцать первом от белобандитской пули, активную работу в партии прекратил еще в феврале восемнадцатого, был вполне лоялен, судя по сохранившимся документам. -- А кто эти документы готовил? -- задумчиво спросил тогда Берия. -- Какие-нибудь Александровичи, Уншлихты или Кедровы с Бокиями? Вы его вызовите сюда, этого Юстаса, пусть на него здесь поглядят, дома человек лучше виден, чем за кордоном. |
