|
.." Берия знал, что удар, нанесенный Ждановым по Ахматовой и Зощенко, был прелюдией к широкой кампании против интеллектуалов; как обычно, Сталин порекомендовал сначала ударить по русским: "Наши все снесут, не страшно, зато развяжем себе руки в главном". Он тщательно калькулировал возможную реакцию западных друзей, поэтому атаку начинал исподволь, загодя выстраивая линию защиты: "Виноват Жданов, его идея". Судя по тому, как Сталин после победы правых в Израиле раздраженно бросил ему: "Посмотрите-ка внимательно, чем занимается наш Еврейский антифашистский комитет, народу надоел бесконечный плач израилев", Берия понял, что пришло время готовить компрометирующие материалы на руководителей комитета -- Лозовского, Михоэлса, писателей Переца Маркиша и Фефера. Значит -- новый процес? Нет, он не намерен так просто терять ту репутацию, которую наработал в тридцать девятом. ...За день перед тем, как Сталин назначил его заместителем Ежова, -- тот уже был отстранен, в наркомате не появлялся, -- им был отдан неподписной приказ "почистить^ ежовские подвалы; всю ночь шли расстрелы большевиков, которые вынесли пытки, ни в чем не признавшись; надо уничтожить всех, кто был связан с Орджоникидзе, Постышевым, Эйхе, Косиором, Чубарем; как-никак члены Политбюро; никаких следов оставлять нельзя -- совет Сталина. Когда наутро Берия доложили, что приказ выполнен, расстреляно восемь тысяч заключенных, он тяжко вздохнул: -- Было сказано "почистить"! Это значит -- выпустить людей, а не бесчинствовать! Сейчас же расстрелять всех расстрельщиков, это не люди -- исчадия ада... ...Когда в июле сорок, первого из Белоруссии привезли командарма Павлова, Берия проговорил с ним всю ночь, благодарил за помощь, которую тот оказывал чекистам с лета тридцать седьмого, обещал защитить его перед товарищем Сталиным; приказ на расстрел подписал не он, а высшее руководство, он лишь подготовил документы. В сорок четвертом, когда сын наркома авиационной промышленности Шахурина застрелил на лестнице Каменного моста дочку посла Уманского, аппарат начал дуть дело: вышли на детей Микояна, арестовали, младшему только исполнилось шестнадцать. Берия затаенно ждал, не повалится ли Микоян, как-никак именно Серго и он, ветераны, давали санкцию на его, Берия, вступление в грузинскую партию меньшевиков -- естественно, для "нелегальной работы"; Серго, к счастью, нет, а Микоян мог начать копать его прошлое, опасен. Сталин, однако, Микояна не тронул; Берия после заседания ПБ шепнул: "Не волнуйся, Анастас, я позабочусь о мальчиках, они будут хорошо устроены, все обойдется, ты держался мужественно". ...А сейчас -- он ощущал это кожей -- безумный Старец снова захотел кровавых игрищ, и, если он, Берия, по-прежнему будет шефом Лубянки, следом за этими спектаклями наступит его черед. |
