Кира постаралась припомнить женщин с такими именами. Но на транспортнике они все казались ей на одно лицо. Может, и права Муха, но ее откровенная грубость коробила девушку.

- Я не хочу продаваться за мясную похлебку, - тихо проговорила она, глядя на свое отражение в темном стекле. Солнце за окном уже село, и поселок погрузился во тьму, которую лишь кое-где нарушали яркие точки фонарей. - Это гнусно.

- Гнусно? - Темара даже подскочила от изумления. - Дорогуша, дак ты уже продалась! Когда договор подписывала с «Адаром»! А уж если ты у нас высокоморальная такая, так каким ветром тебя в тюрьму занесло?

- Не важно...

- Раз не важно, то не ломайся. Ишь, цаца выискалась какая. Продаваться она не хочет. Ты уже продалась, вся, с потрохами. Как и все остальные. А кто не хотел продаваться, те сейчас вкалывают на рудниках.

Для Киры адский труд в каменоломнях был еще страшнее, чем неизвестный мужчина, которому ее вот-вот отдадут. Но признаться в этом самой себе было ой, как не просто.

Видимо, что-то отразилось у нее на лице, потому что Темара удовлетворенно произнесла:

- То-то же.

В назначенный час за ними пришли.

На этот раз Гарт Рубан был не один, его сопровождали еще трое мужчин. Войдя в барак, они замешкались, чтобы отряхнуть снег: в поселке к вечеру разыгралась метель. Даже сквозь толстые каменные стены было слышно, как воет ветер.

- Ну что, дамы, - помощник командора окинул шеренгу из женщин придирчивым взглядом, - все готовы? Видимость на улице нулевая, так что мы натянули для вас трос. Идти будете цепочкой, по одному. От троса не отходить, иначе заметет так, что следов не останется. И лица хорошо закрывайте, а то носы отморозите.

- Какая забота! - проворчала стоявшая рядом с Кирой Темара, тщательно закутываясь в шубу по самые уши.

Им пришлось совершить короткий марш-бросок между бараком, где их поселили, и ратушей, стоявшей в центре поселка. И хотя путь был недлинным, дорогу осложнил порывистый ветер, бросавший в лицо колючие пригоршни снега.

Кира брела по колено в сугробах, которые наметались буквально за считанные секунды, с трудом переставляя ноги в тяжелых меховых унтах. Толстые варежки покрылись крупинками льда и почти не сгибались, но девушка послушно цеплялась руками за натянутый трос.

Впереди темной громадой возвышалось здание ратуши, насчитывавшее пять этажей. Окна первого этажа заливал желтый свет, в котором плясала белая круговерть. Кира еще никогда не видела столько снега, разве что в старых фильмах. Днем, когда их выгрузили с автотранса, дорога в поселке была расчищена, а теперь ее замело. Днем воздух был сухим и прозрачным, а сейчас вокруг царила кромешная серая пелена, в которой с трудом можно было разглядеть спину идущего впереди человека.

На какой-то миг Кира представила, что теперь ей придется вечно жить в этом ледяном аду. А может, все бросить прямо сейчас? Чего уж проще: отцепиться от троса, сделать шаг в сторону - и все, никто не найдет. Пока снег не растает...

- Шевелись! Не задерживай! - кто-то грубо толкнул ее в спину. - Или жить надоело?

Кира вздрогнула и поспешила преодолеть последние несколько метров до расчищенного от снега крыльца ратуши. Там уже стояли несколько мужчин в теплых тулупах, и у каждого на правой руке был повязан красный платок. А еще у каждого из-за плеча торчал ствол стокера - импульсного ружья. Видимо, это была охрана.

Один из мужчин протянул руку, желая помочь девушке забраться на обледеневшие ступеньки. Но она, буркнув что-то похожее на «спасибо», справилась сама.

Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то из них к ней прикасался.

В ратуше было тепло. Кира с облегчением распахнула шубу и даже расстегнула неопреновую курточку, чувствуя, что наконец-то может вдохнуть полной грудью, без боязни захлебнуться летящим снегом.