— Он не говорил вам другого: моего мнения. На мой взгляд, вы слишком ценный человек, чтобы посылать вас на это. Вы и так чуть не убились меньше недели назад, а мы уже отправляем вас на дело, которое еще опаснее. — Он нахмурился. — Тут ведь еще одно: никто, кроме вас, не смог бы провернуть того, что вам уже удалось в Аталанте, а вы будете еще нужнее там, когда туда начнут прибывать карескрийцы. Так что, Вута ради, постарайтесь не угробиться. Идет?

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать этого. Ваше Величество, — с улыбкой заверил я его.

— Надеюсь на это, Брим, — кивнул он. — Опять же, мой дорогой карескрийский подданный, я говорю это совершенно серьезно.

— Спасибо, Ваше Величество, — сказал я, чувствуя, что краснею.

Онрад еще раз хлопнул меня по спине.

— Не за что, — улыбнулся он. — Просто возвращайтесь целым, и все тут. Ясно?

— Ясно, Ваше Величество, — согласился я. Он улыбнулся.

— Вот так-то лучше, — сказал он, обошел меня и положил руку на локоть Коуперу.

— Коупер, — произнес он так, словно знал это имя с детства. — Я хочу, чтобы вы как следует заботились об адмирале все время, пока он здесь. Идет?

Кровь отхлынула от лица Коупера, и какое-то мгновение я даже боялся, что он лишится чувств.

— М-можете на меня положиться, В-ваше В-величество, — пробормотал он.

Онрад ухмыльнулся и повернулся к повару с самой представительной наружностью.

— Лефан, — приказал он. — Проследите, чтобы этих людей накормили по меньшей мере не хуже, чем тех снобов, которых вы угощаете наверху.

Он подмигнул мне и вышел с кухни.

Мне никогда не удается побыть с Хоуп достаточно долго. Когда я наконец добрался до детской, принцессина нянька Тутти отвела мне на общение не больше метацикла. Она заявила, что все вообще взяли за привычку навещать девочку ближе к вечеру и что да, она понимает, что я отец, но что раз уж Хоуп этого не знает, это ей пока не так уж и важно, верно? Вут меня подери, мне пришлось с ней согласиться. Тутти редко ошибается; возможно, именно за это Барбюс ее и любит. Я передал ей стопку написанных от руки писем и шкатулку с аталантскими украшениями, получил от Хоуп последний поцелуй (немного липкий от сладостей, которые я ей принес), а от Тутти — пачку ответных писем. Когда я вернулся на кухню, казалось, весь тамошний персонал следил за тем, чтобы я пообедал как следует, пока сидевший передо мной Коупер через силу доедал третью порцию десерта. Вид у него был все еще слегка обалделый, но к концу обеда он все же пришел в себя настолько, чтобы отвезти меня в общежитие, где я и уснул, стоило моей голове коснуться подушки.

На следующее утро, прежде чем Триада показалась над горизонтом, из Аталанты начали приходить тревожные новости. Первым с сообщением об ожесточенных вражеских налетах меня разбудил Драммонд, и я тут же помчался к нему в центр связи. Впрочем, относительно внятная картина происходящего начала вырисовываться только через метацикл, и тогда стало ясно, что нападавшие — облачники. Эти гады пустили в атаку целую армаду «Гантейзеров Га-87 Цахтвагер» (отличавшихся убийственной меткостью), не говоря уже о «Гантейзерах-88», «Горн-Хоффах-111» и «Тродле-17», обычно использовавшихся при атаке наземных целей. По мере того как по каналам КА'ППА-связи поступали все новые сообщения о чудовищных разрушениях в городе, я стискивал зубы все сильнее — до тех пор, пока не начал бояться, что они начнут крошиться. Я-то знал, кто лично виноват во всех этих налетах — я сам. Саммерс, старый козел, был абсолютно прав! С другой стороны, разве у меня был какой-то другой выбор? Я давно уже заметил, что в том, что касается войны, выбора, как правило, небогато.