— Ну спасибо, — вздохнул я. — Знаешь, я и сам немного устал бегать.

Черт, я мог бы обнять ее, но не осмелился: слишком уж много народа было кругом.

Пару циклов мы просто сидели молча. Первой заговорила Клавдия; лицо ее было спокойным, словно мы обсуждали деловые вопросы.

— Если ты немедленно не уберешься из этого глайдера, Вилф Брим, — сказала она, — то, что может произойти в следующие несколько минут, сильно смутит нас обоих… не говоря уже о том, что изрядно укрепит те слухи, что начали распространяться с тех пор, как нас застукали в том экспериментальном пузыре.

— Знаешь, мне тоже почему-то так показалось, — согласился я.

— В таком случае до свидания, адмирал, — решительно произнесла она. — Пока.

Угу… Я отворил дверцу и — черт, больно-то как! — выполз из глайдера на мостовую. Колени мои подогнулись, и мне пришлось ухватиться за дверцу. Должно быть, я застонал, поскольку она взяла меня за руку.

— Ты в порядке? — спросила она. — Может, лучше все-таки в госпиталь?

Я мотнул головой.

— Сдюжу, — буркнул я. — Надо просто привыкнуть немного.

— Похоже, тебе привыкать и привыкать, — спокойно заметила она.

— Сам знаю, — ответил я. — Но это что: видела бы ты меня сразу после спасательного пузыря.

— Вилф Брим, ты решительно невыносим!

— Это я тоже уже слышал, — вздохнул я, подмигнул ей и, собравшись с силами, оторвался от глайдера и поковылял к себе в кабинет. Часовые у входа замешкались, отдавая мне честь; впрочем, возможно, их выбило из колеи то, что по дороге от глайдера к дверям я дважды чуть не упал…

Остаток дня я с подачи Уильямса встречался с уймой людей, имена половины которых все равно не уместились у меня в голове. Возрождение базы шло полным ходом, и теперь мы даже не особенно скрывали это от торондцев — если они не заметили наших усилий до сих пор, то теперь им и подавно не до этого. Собственно, на мою долю осталось только принимать определяющие решения, тогда как всю рутину и вообще большую часть работы взял на себя неутомимый Уильямс.

К вечеру папка с неотложными делами опустела. Это относилось и к проблемам, связанным со скорым прибытием с Авалона конвоя на Гонтор. Последние стандартные сутки конвой шел под надежной охраной наших «Звездных Огней», да и в Аталанте он должен был задержаться всего на два дня для пополнения припасов, после чего вылетал дальше. Даже одно обслуживание такого количества кораблей уже представляло собой, мягко выражаясь, непростую задачу, однако благодаря Джиму и Клавдии, хорошенько потрудившимся в мое отсутствие, к их приему все было готово. Все службы порта — как военные, так и гражданские — только и ждали их прибытия.

Единственный подвох, которого я мог ожидать, исходил от командующего конвоем адмирала Саххарро — точнее, вице-адмирала Имперского Флота графа Бассала Саххарро. Из присланной им депеши следовало, что вечером после прибытия конвоя он собирается закатить парадный бал — и это в разгар войны, которую мы даже еще не выигрываем! Однако когда кому-то, обладающему влиянием Саххарро, втемяшится в голову любая, пусть даже самая бредовая мысль, он обычно добивается своего. Так что, хотели мы этого или нет, бал нам пришлось организовывать. И вот тут я возблагодарил Вута и всю его братию за то, что они послали мне Коттшелла! Я перепоручил заботы обо всей этой ерунде ему, и он ушел в них с головой; к нему шло в этот день даже больше народа, чем ко мне.