— Они уже здесь. Мы больше никого не ждем. — Банкир снова повернулся к сэру Уильяму и Патрисии. — Прошу меня простить: сегодня будет скромный, почти семейный обед. Мне хотелось посвятить этот вечер творчеству мисс Кроуфорд, а при большом количестве гостей это было бы невозможно.

— Мы вам весьма признательны, — вежливо откликнулся пожилой джентльмен.

Между тем Лорейн Саттерфилд уселась в кресло поодаль — так, чтобы видеть собственное отражение в большом зеркале над камином. Она приняла изящную позу и повела головой из стороны в сторону, любуясь тем, как играют искорки света на ее сапфировой диадеме.

Ее лицо показалось Патрисии смутно знакомым. Девушка стала невольно вглядываться, пытаясь вспомнить, где она могла видеть эту красавицу раньше. И вдруг поняла: жена банкира словно сошла с полотна Гейнсборо — портрета герцогини Девонширской: та же бледная нежная кожа, точеные черты и яркие глаза, та же врожденная грация; только, конечно, у Лорейн не было такой безумной высокой и напудренной прически, и одета она была по самой последней моде. Патрисия испугалась пришедшего ей на ум сравнения. Только месяц назад в Борнмуте они с дядей встретили женщину, которая тоже напоминала произведение искусства — античную статую, и та женщина стала жертвой жестокого убийства. Девушка постаралась отогнать эти мысли: нет, конечно, с миссис Саттерфилд не случится ничего плохого!

Почувствовав, что за ней наблюдают, Лорейн повернула голову. В отличие от мужа, чьи глаза ничего не упускали, взгляд женщины был абсолютно пустым — то ли она тщательно прятала свои мысли, то ли их у нее вообще не было. Патрисии стало неловко, оттого что она столь бесцеремонно ее рассматривала.

— Вы художница, мисс Кроуфорд? — небрежно поинтересовалась красавица.

— О нет, — смущенно улыбнулась та. — Я еще только учусь на первом курсе.

— Вот как? И чему же вас учат? Вышивать? Плести кружева?

— Какие кружева, Лорейн? — с неудовольствием воскликнул банкир. — Мисс Кроуфорд — студентка школы изящных искусств Слейда. Там воспитывают художников, а не ремесленников. Взгляни на эти рисунки! — Он подошел к жене и протянул ей раскрытую папку. — Какие легкие и уверенные линии, какая безупречная композиция, как выразительно передано движение! А эта любовь к деталям? Я в восторге!

— Ты же знаешь, Альфред, я в этом ничего не смыслю, — откликнулась женщина, изучая свои ухоженные ногти.

— Ах, да, конечно, если бы дело касалось изящества кружев или вышивки…

— Не все же разбираются в искусстве, как ты.

— Кружева — это тоже искусство, — несмело вступилась Патрисия.

Красавица бросила на нее мгновенный острый взгляд, который девушка не заметила, и улыбнулась:

— Слышишь, дорогой, что говорит будущая художница? Кстати, мисс Кроуфорд, то кружево, что на вас сейчас, довольно миленькое!

— Спасибо. Оно досталось мне от бабушки.

— А, я так и поняла, что это что-то старое… простите, старинное.

— Сэр, вы действительно думаете, что рисунки моей племянницы заслуживают внимания? — спросил сэр Уильям.

— Безусловно! — убежденно кивнул банкир. — Я уверен, мы очень скоро увидим работы юной леди на выставке в Академии художеств. А начать можно с того, чтобы проиллюстрировать какую-нибудь книгу. У меня хорошие связи в книжных издательствах, так что, моя дорогая мисс Кроуфорд, я вас порекомендую. Гарантирую, что за вас ухватятся обеими руками!

— Вы очень добры, сэр, — запинаясь, пролепетала Патрисия, — но… это такая серьезная услуга… Не знаю, как я смогу вас отблагодарить…

— О, не беспокойтесь, моя дорогая! Вы не будете чувствовать себя обязанной — я потребую от вас взаимной услуги, — посмеиваясь, успокоил ее Саттерфилд.