— А я-то еще упрекала вас за то, что вы были нелюбезны с Саттерфилдом! — с раскаянием воскликнула Патрисия. — А он оказался главным преступником! Подумать только — настоящее чудовище! И в то же время он занимался благотворительностью, помогал художникам. Знаете, инспектор, ведь это Саттерфилд порекомендовал меня в издательство «Джордж Раутледж и сыновья».

— Что ж, нельзя отрицать: что-то хорошее в жизни он сделал, — согласился Найт.

— Инспектор, — заговорил сэр Уильям, — со слов его супруги мы догадались, что это она могла похитить из мастерской шкатулку и вместо нее подложить ящик с красками. Это так?

— Совершенно верно, сэр, так и было. Она призналась мне в этом в день аукциона.

— Но ведь вы тогда уже и сами знали об этом. Не так ли?

— Не совсем так, сэр. Мы знали, что такая возможность у нее была, поскольку два месяца назад у нее появился собственный ключ от мастерской. Однако это определенно указывало лишь на то, что у миссис Саттерфилд с Шерманом давняя любовная связь. Можно было предположить, что они еще и сообщники и Шерман сам отдал ей шкатулку — уж слишком легко он отказался от своей добычи.

— Мне показалось, — с сомнением сказала Патрисия, — когда Шерман увидел подмену, то он был поражен совершенно искренне.

— Мне тоже. Тем не менее эту версию стоило проверить — именно поэтому мне и нужно было попасть на аукцион. А там Лорейн Саттерфилд так своеобразно отреагировала, увидев Шермана, что стало ясно: она очень зла на своего любовника. Причина лежала на поверхности: художник ее бросил. Эта дама, при ее характере и… ммм… не слишком высоких умственных способностях, была способна подменить шкатулку просто из мести. Мне пришлось пойти на блеф. Я сказал миссис Саттерфилд, что мне все известно и что на шкатулке — кровь убитой женщины. Она испугалась, и мне легко удалось убедить ее отдать шкатулку мне.

— И тогда вы придумали этот трюк на аукционе?

— Это была импровизация. Прямых доказательств вины банкира тогда еще не было. И я решил попробовать ошеломить его — вдруг он себя выдаст.

— И у вас получилось! — радостно воскликнула девушка. — Правда, дядя?

— Весьма эффектным образом, — согласился сэр Уильям. — Какая поднялась суматоха!

— О да! — припомнила Патрисия. — Хозяин дома в истерике, его жена в обмороке, публика в замешательстве… А вы: «Леди и джентльмены! Торги прекращены! Попрошу очистить зал!» И что удивительно: всем было любопытно, но все послушно очистили.

— Кроме испанского посла и лорд-мэра, — уточнил Найт. — Присутствие посла было, конечно, естественным. А вот то, что остался и сэр Реджинальд Хэнсон, мне поначалу не слишком понравилось: я слышал, что он человек авторитарный, и опасался, что он, не разобраввшись, попытается взять командование на себя.

— А Брайан Шерман? Снова удрал в ответственный момент? — возмущенно спросила девушка.

— Нет. Снаружи дежурил Лейтон и — уже второй раз — не дал ему сбежать. По настоянию лорд-мэра мне пришлось вкратце рассказать всю историю. И тут я порадовался, что он не ушел: испанец так сверкал глазами, что можно было обжечься, а сэру Реджинальду удалось остудить его пыл.