— А разве Робсон не мог сам пригрозить Саттерфилду, что выдаст его полиции? — удивилась Патрисия.

— Слово грабителя и убийцы мало что значило бы против слова уважаемого банкира и мецената, — возразил сэр Уильям. — Присяжные не поверили бы Робсону.

— Именно так, сэр, — согласился инспектор. — Эта причина мешала нам подступиться к Саттерфилду даже после того, как Робсон признался, что его нанял именно он.

— Простите, инспектор, кажется, мы не даем вам последовательно излагать события, — сказал пожилой джентльмен. — Прошу вас, продолжайте.

— Саттерфилд не доверял Робсону и подозревал, что тот утаил шкатулку и захочет продать ее скупщикам краденого. Банкир решил его опередить и сам обратился к одному из таких — антиквару Мелвину Симсу. Придумал предлог — якобы хочет сделать жене дорогой подарок — и попросил сообщить, если появится что-то подходящее. И очень скоро что-то подходящее появилось: Брайан Шерман принес антиквару рисунок испанской шкатулки. Предвкушая выгодную сделку, тот поспешил к Саттерфилду. Тот, конечно, сразу узнал свою заветную мечту, но не подал виду — наоборот, отказался ее покупать, якобы из-за ее сомнительного происхождения. Однако поинтересовался личностью продавца. Имени художника Симс не знал, зато дал его примерный адрес, а также описание внешности — почти такое же точное, как в свое время вы, мисс Кроуфорд. Саттерфилд сразу догадался, о ком идет речь: ведь он прекрасно знал Шермана и бывал у него в мастерской. В нетерпении он не стал дожидаться Робсона и решил взяться за дело сам. Помните, мисс Кроуфорд, вы написали мне, что Саттерфилд исключил работы Шермана из аукциона?

— Конечно, — кивнула девушка. — Я тогда еще попыталась переубедить Саттерфилда…

— Оказалось, в этом был расчет: он ожидал, что художник немедленно примчится к нему и станет умолять отменить это решение, и тогда можно будет обвинить его в краже и взамен на молчание потребовать шкатулку. Возможно, Шерман так бы и поступил, если бы в тот самый день мы не задержали его, когда он попытался заложить в ломбарде перстень Рамоны Дэвис. Не дождавшись художника, банкир отправился к нему сам, причем прихватил с собой револьвер.

Сэр Уильям покачал головой:

— Бог мой! Неужели он планировал вооруженный грабеж?

— Да. Правда, его план не был осуществлен: хотя к этому моменту мы уже отпустили Шермана, дома его не оказалось. Тем временем Робсон выбил у антиквара описание внешности художника, который принес рисунок шкатулки, и пришел с этим к своему нанимателю. Тот, после собственной неудачной попытки, дал ему точный адрес и велел забрать шкатулку. Однако с выполнением этого задания возникли сложности: после очередного допроса в полиции Шерман запаниковал и ударился в загул; кроме того, Робсон заметил наблюдение за мастерской. К этому времени мы уже собрали достаточное количество фактов и знали, что Робсон — убийца и что он придет за шкатулкой к Шерману. Поэтому было решено расставить ему ловушку: создать впечатление, будто мы сняли наблюдение за домом художника. Мы также знали о том, что Робсон забрался к Саттерфилду, а тот его почему-то не выдал. Когда я попросил Саттерфилда объяснить этот факт, он мгновенно придумал правдоподобную историю: якобы он пожалел голодного бродягу. Мне не удалось его уличить, однако мой визит все же принес пользу: банкир встревожился, что полиция близко подобралась к Робсону, и решил ускорить события.

— Каким образом? — поинтересовался пожилой джентльмен. — Простите, инспектор: так трудно удержаться от вопросов!

— Это произошло буквально на моих глазах, только в тот момент я этого не осознавал.