Стажер сделал испуганное лицо.

— Да-да, — кивнул инспектор. — Чего проще — поставлю перед всеми глаголами не: не показывал успехов в расследовании, не помогал задержать опасного преступника, не умеет расположить к себе людей, не выдвигает собственных версий, не умеет быстро ориентироваться в ситуации и тому подобное.

Проходивший мимо них кондуктор строго сказал:

— Прошу занять ваши места, джентльмены. Поезд отправится через минуту.

Лейтон приоткрыл свой саквояж, вытащил огромный бумажный кулек и сунул инспектору.

— Вот. Это вам. Подарок, — сказал он, быстро запрыгнул в купе и закрыл дверцу.

— Что это?

Констебль расплылся в улыбке:

— Я заметил, вы любите сладкое.

— Ну, Лейтон, — хмыкнул Найт, — из вас определенно выйдет толк!

Послышался свисток кондуктора, за ним — мощный гудок паровоза. Состав дрогнул, и по всей его длине пробежал дробный металлический звук. Поезд тронулся. Стажер высунулся из окна и прокричал:

— Вы разозлитесь, сэр, но я все равно скажу, потому что вам меня уже не догнать: мне феерически повезлоооо!

Инспектор рассмеялся, махнул на прощанье рукой и зашагал к выходу. Пройдя здание вокзала насквозь, он оказался на площади, где в ожидании пассажиров выстроилась вереница кэбов. Там он бросил взгляд на башенные часы: до встречи на Трафальгарской площади оставалось еще достаточно времени.

Сэр Уильям с Патрисией и инспектор Найт появились у Национальной галереи почти одновременно. По взаимному согласию было решено не смешивать прекрасное с преступным, и поэтому троица перед посещением галереи расположилась в кофейне неподалеку. Дяде и племяннице не терпелось выслушать инспектора, и тот не заставил себя упрашивать:

— Это расследование было необычным: некоторые сведения пришли, можно сказать, из глубины веков. Если позволите, я изложу всю историю последовательно, как если бы она была описана в книге. Не пугайтесь, первые сто восемьдесят лет я пропущу, а начну с эпизода, который произошел четыре года назад. Если захотите что-то уточнить, задавайте вопросы, хорошо?

Его слушатели заверили, что согласны на любые условия, пусть только он поскорее начинает рассказ. И инспектор начал:

— Альфред Саттерфилд, банкир и коллекционер, разбирая семейный архив, наткнулся на некий документ времен войны за испанское наследство: письмо, адресованное его давнему предку. Тот человек был значительной персоной при дворе королевы Анны и располагал сведениями, в которых была заинтересована испанская сторона. Автор письма, Фернан Перес де Вальдес, один из испанских военачальников, писал, что готов купить эти сведения и обещал за них значительное вознаграждение. Что это было за вознаграждение, думаю, вы уже догадались.

— Шкатулка с драгоценностями! — выпалила Патрисия.

— Верно, мисс Кроуфорд. К письму прилагался подробный перечень этих сокровищ. Осталось неизвестным, заговорила ли в предке Саттерфилда совесть, или его вычислили как предателя, или же случилось что-то еще, но вознаграждение не было ему передано. Тем не менее банкир всерьез возомнил, что шкатулка с ее содержимым должна по праву принадлежать ему. Эта идея захватила его. Он занялся поисками: упорно рылся во всевозможных архивах, проследил историю рода де Вальдес вплоть до наших дней, задействовал все свои связи, даже предпринял путешествие в Испанию…

— Похоже, Саттерфилд был прямо-таки одержим своей идеей, — заметил сэр Уильям.

— Так и есть, сэр. Наконец ему удалось установить, что в настоящее время шкатулка находится у последнего из ныне живущих потомков рода де Вальдес — Рамоны, в замужестве — Рамоны Дэвис.