|
Значит, часть договоров разорвут или приостановят. Короче, действуй. Я тебе для спокойствия пятерку своих диверсантов подкину, на месте придумаешь, как их использовать.
— Ну если так ставить вопрос… — призадумался Игорь.
В Новогрудовой долине, где проживал род Рачеевых, сложилась нестандартная ситуация. Там некогда имелся крупный род, позднее распавшийся на десяток мелких кланов, причем каждый умудрился обзавестись собственным алтарём. К нашему горю, все они крепко дружили с волками, с разными стаями, также неподалеку обосновались неадекваты из религиозной секты, поклонявшиеся какому-то змеиному божку. Разобраться с фанатиками прежде возможности не представлялось, потому что у них имелась мохнатая лапа при дворе местного князя. И сектантский алтарь уничтожить было нельзя — змей они призывали посредством ритуалов с жертвоприношениями.
У серых сейчас проблемы, они лишились большей части высококлассных бойцов. Поэтому на призыв, исполнять обязанности по договору, отправят спецов качеством похуже. Тогда-то гвардейцы и пригодятся.
— Дарина, на тебе Восточный континент. Сложится с медведями или нет, свою сеть там иметь надо.
Хвост Дарины еле заметно шевельнулся.
— Сделаю, старший.
Больше она ничем своего недовольства не выдала. Говорим «Восточный континент», подразумеваем «Фредерика», а как мы с Фредерикой после битвы расслаблялись, Дарине шпионы доложили. Вот и злится, хотя умом понимает, что смысла в злости нет. Ревность, она такая.
— Что там дальше по повестке?
— У нас големов и леталок не осталось, надо артефакты у крабов закупать, — с готовностью сообщил Ждан.
— Погоди ты со своими леталками! — перебила его Татьяна. — Вы мне скажите — народ в анабиоз укладывать?
— Разве ты не уже начала?
— Не, ничуть! Только тяжелых раненых и некоторых подростков!
Мы, суммарно, за время боевых действий потеряли четыреста сорок сородичей. Немного, учитывая величину вторгшейся армии? Больше полутора процентов населения, отвечу я.
— Энергии при нынешних темпах потребления надолго хватит?
— Где-то на год.
— Поступление вырастет за счет индивидуалов, — пообещал Игорь.
Главный медик сморщилась, словно унюхала нечто неприятное:
— Выхлопа от тех индивидуалов… Год!
— Подождем, — постановил я. — В стазис отправляй по возможности, и не доставай никого, тем пока и ограничимся. Сон объявим обязательным, если за полгода новый источник не найдём.
— Вы уж постарайтесь, — попросила Татьяна. — Мне страсть как неохота с камерами возиться.
— Тебе — возиться⁈ — возмутился Ждан, чьи подчиненные занимались проверкой и обслуживанием стазис-камер.
— Конечно, мне! Не ты же всех этих истеричек укладывать будешь!
Хоть бы не подрались.
Глава 10
Деревня Красный Холм приятно напоминала поселок Рыбачий у нас в лепестке.
Надо сказать, две трети Народа проживает в Городе, слабо город напоминающем. Стен нет, дома везде, кроме центра, стоят на большом расстоянии друг от друга, много зелени, в том числе высоких деревьев, по улицам козы бродят. Коровы не прижились, а молоко кошки любят. В поселках и деревнях обитает примерно пятая часть населения или даже чуток поменьше. Причем деревни всегда стоят в тех местах, где находится что-то важное, полезное для всех. Рыбачий, например, расположен на берегу единственного крупного озера, рыба оттуда поставляется по всему лепестку. Озеро мы бережём, оно, вместе с впадающими ручейками и вытекающей рекой, является одной из экосистем, обеспечивающих комфортное существование расы.
Так вот, Красный Холм тоже стоял на берегу озера и тоже не имел стен. |