– Дэниел?

– Да? – его голос был таким мягким, урчащим, как у кошки, почти бархатным. И у нее возникло немыслимое желание прислониться к нему. Ее буквально потянуло к нему.

– Спасибо тебе.

– За что?

Она улыбнулась в темноту.

– За то, что ты был для меня рыцарем в сверкающих доспехах. Спас из этого ужаса: Взял меня и кошку к себе. Вот тебе моя рука.

Дэн тихонько рассмеялся и тепло пожал ей руку.

– На здоровье, – ответил он.

Этот голос, он проник ей в самую душу и притаился где-то глубоко-глубоко в груди, забился радостным желанием и ощущением чего-то прекрасного. Она подняла к небу сверкающие радостью глаза и глубоко вздохнула. Она впитывала его тепло и блаженствовала.

Через некоторое время ей стало так хорошо, что она словно бы очнулась. Наваждение какое-то.

– Кажется, пора в дом, – сказала она.

Дэн поднялся, взял ее под локоток и пошел с ней по ступенькам, поддерживая. А позади них ласково бил прибой и волны шелестели им вслед, утешая и обещая много счастья впереди.

Вот они остановились напротив двери в его студию, и он сказал:

– Спокойной ночи, Иона. И спасибо тебе за вечер.

Что он имел в виду: обед? Или остальное? Уточнять она не стала. Только когда он провел пальцем по ее щеке, погладив, ей так и хотелось уткнуться ему в ладонь губами и поцеловать его. Но вот он уронил руку и отступил назад, разрушив очарование момента.

– Не за что, – ответила Иона и, развернувшись, с кошкой на руках, отправилась к себе.

Вот он выключил везде свет, и сад погрузился в ночь.

– Спокойной ночи, – прошептала она и закрыла глаза. Перевернулась на бок, положив руку под ту самую щеку, которой он коснулся, и с этим теплым чувством погрузилась в сладкий сон.

Дэн вернулся из отеля и застал дом в полной чистоте. Постель была новенькая, полотенца в ванной новенькие, а вороха одежды и куча чемоданов исчезли из комнаты.

Правда, выяснилось, что его банный халат был все еще у нее. Казалось, она навечно присвоила его себе. Так что ему придется с этим, видимо, смириться. Однако теперь ему не в чем выйти из ванной. Он посмотрел на свою одежду, в которой пришел, и покрутил головой. Нет, после душа в это уже не оденешься. Пришлось ему обернуться полотенцем и так спуститься вниз.

Иона на кухне строгала овощи. Подняв голову, она посмотрела на него, и глаза ее расширились, потом вдруг она выругалась не слишком прилично, и поднесла палец ко рту. Порезалась.

– Боже, Дэн, ты напугал меня!

– Дай гляну.

Он взял ее руку и выпрямил палец. Кровь струилась из глубокого пореза.

– Полагаю, швы не понадобится накладывать?

– Это едва ли. Понадобится только пластырь, но думаю, что у тебя и его не найдется.

– Есть, есть. Только я не знаю, где его найти. Есть какой-то в машине, но мне не в чем выйти.

– А, – и снова она положила палец в рот, после чего решила обернуть его бумажной салфеткой. – В ящиках и шкафах искал?

Он нахмурился.

– В ящиках?

– Ну в тех самых; которые предназначаются обычно для одежды. Знаешь такие? Я, конечно, не все успела отутюжить, но что-то, уверена, там есть. Остальное ждет стирки. Думаю, на это целая неделя уйдет, столько у тебя одежды.

– Ага… – задумался он, глядя на ее манипуляции с салфеткой. У него откуда-то возникло желание приложить ее руку к своим губам и поцеловать бедный пальчик. Нет. Не сейчас же, когда он стоит передней голый, в одном-единственном полотенце! – Ладно, пойду найду одежду, И потом принесу тебе пластырь.