— Сам подумай, балда. На Эпсилоне мужчин гораздо больше, чем женщин. Браки между двумя мужчинами или триады между двумя мужчинами и женщиной поощряются, но…

Репортер снова взял слово:

— Эта пара может отправиться на Эпсилон и снова пожениться. Многие – нет. Вдовцы, вдовы и даже наследники почивших пар получили сегодня сообщения. Акт ненависти против смешанных отношений одной пары…

Конец фразы я пропустила, потому что выскочила в коридор, яростно вытирая слезы с щек и поспешно стуча по файндеру. Я поступала, как и всегда, когда была ребенком: срочно звонила про-маме, дабы она исправила то, что я натворила.

— Джарра, — мягко позвал Фиан. — Ты в порядке?

Я подняла глаза и увидела, что они с Вороном вышли вслед за мной.

— Нет. Мне следовало пойти в Университет Земли, но я пришла на этот курс, чтобы выместить на нем свою ненависть к крысам. Я во всем виновата. Видел лицо Плейдона?

— Да, а что?

— Репортер сказал, что вдовы и вдовцы тоже получили сообщение. Плейдон вдовец. Они с женой работали на раскопах Земли, она погибла на Калифорнийском Разломе. Держу пари, их брак – или один из помолвочных контрактов – заключен на Земле.

— Ох ядрить! — Фиан потрясенно уставился на дверь столовой. — Это же…

— Джарра, что слу… — ответила Кэндис на мой звонок.

Я не дала ей договорить:

— Нам надо остановить Регистратуру. Не хочу, чтобы все эти невинные люди страдали из-за моей помолвки. Скоро я снова стану военной, и мы с Фианом все уладим.

Кэндис покачала головой:

— Тебе это не остановить, Джарра. Когда фанатики обрушились на ваши с Фианом отношения, то задели всех инвалидов, вроде как мы не достойны сходиться с нормалами.

Работающие в Регистратуре инвалиды заявили секторам, что не поддерживают решение начальства. Что предрассудки неверны, и к инвалидам и нормалам должны относиться одинаково.

Ты ведь с этим согласна, правда?

— Да, но почему они травмируют своими сообщениями непричастных людей?

— Потому что впервые в новой истории инвалиды могут выразить протест так, чтобы их услышали. Веками нас сбрасывали на Землю и забывали. Ни тебе, ни мне не остановить Земную Регистратуру, но я не стала бы, даже если б могла. У меня три здоровых ребенка, младший всего на год тебя старше, — она впервые в открытую говорила о своей семье, и меня поразили неприкрытые эмоции в ее голосе. — Наша жизнь подчинена статистике, Джарра. Девяносто процентов детей, рождающихся у инвалидов, — нормалы. Когда они вырастают, то уезжают учиться в университеты других секторов. Эти дети так страшатся предрассудков, что скрывают, кто их родители. Выпускаются, находят работу, ведут двойную жизнь, пряча истинную даже от друзей, партнеров и начальников, но это ужасный груз. Постепенно они перестают приезжать на Землю и все реже звонят. Восемьдесят три процента полностью разрывают контакты с родителями. — Кэндис расплакалась. — Мне жаль твоих друзей-нормалов, Джарра, но мы должны воспользоваться этим шансом. И тогда, возможно, я смогу поддерживать общение со своими детьми и однажды увижу внуков.

Она отключилась, а я так и осталась стоять, потрясенно пялясь на файндер.

— Кэндис права, я ее понимаю, но так поступить с Плейдоном, с остальными… Не знаю, на чьей я теперь стороне.

Ворон шагнул вперед:

— Твоя про-мама абсолютно права. Если когда-то что-то и изменится, то именно сейчас. Когда люди увидели тебя в новостях… — он виновато глянул на меня. — Пожалуйста, прости меня, но я всегда думал, что инвалиды отличаются от нормалов.