Шестеро запыхавшихся ребят вернулись в столовую и выжидающе посмотрели на Роно.

Тот глянул на их парящие рядом сумки:

— Мы вернемся в мой купол, захватим команду и спорталимся через Америку. Там наверняка хаос, так что лучше несите вещи в руках.

Роно хлопнул Плейдона по плечу и вышел. Восемь человек поспешили следом, и в комнате вдруг стало очень тихо.

Глава 24

Плейдон не хотел читать лекции в отсутствии восьмерых студентов, но вместо того, чтобы провести день у бассейна, все уселись смотреть новости. В полдень мужчина в блестящем костюме сделал заявление от имени дельтанского парламента. На лице его застыла тревога.

Вероятно, бедняга долго и тщательно изучал, как тесно граничат Дельта с Бетой, и отчаянно пытался уладить взрывоопасную ситуацию.

— Парламент сектора Дельта выражает неодобрение касательно недавнего вмешательства нескольких человек в бетанскую церемонию обручения. Жители Дельты понимают и разделяют возмущение бетанцев столь вопиющим неуважением к их традициям и культуре. Парламент проводит срочное заседание, чтобы исправить прискорбный пробел в нынешнем законодательстве.

— Потрясно! — воскликнул Фиан.

Ворона же это не успокоило.

— Все теперь зависит от Люция, Бета в его руках. Если он разумен, то примет такой ответ, но его предки возглавляли Вторую Римскую империю. Он, наверное, и сам не прочь нарядиться в императорский пурпур.

— Люций Август Гордиан хороший человек. Он поставил на кон свою политическую карьеру, чтобы помочь внуку-инвалиду, — возразила я.

Фиан кивнул:

— Не могу поверить, что мой отец позволит армейскому альянсу поддержать претензию на единоличную власть.

— А при чем здесь твой отец? — удивился Ворон.

— Мой приемный отец – Дракон Телл Драмис.

— О, точно. Значит, Драго – твой брат.

— Ужасная мысль, — простонал Фиан, — но ты прав. Тошнотворно красивый Драго Телл Драмис – мой брат.

Я увидела на маленьком экране изображение Люция Августа Гордиана.

— Тс-с-с!

— Бета-сектор благодарен Дельте за поддержку, — сказал он. — Слишком долго между нами и другими секторами стояла стена. Будем надеяться, что это ознаменует начало новой эры всеобщего понимания.

Ворон облегченно вздохнул:

— Слава хаосу!

А затем случилось нечто невероятное. Репортер «Взгляда Дельта-сектора» поговорил с инвалидами! Конечно, интервью показали в записи, потому что при прямой связи с Землей зрителям надоели бы постоянные задержки между вопросами и ответами.

— Комитеты, присуждающие премии, даже не рассматривают мою работу, потому что я не могу покинуть Землю и получить награду лично, — жаловался профессор земного университета.

— А мне приходится притворяться, что я живу в Альфа-секторе, и продавать картины через внеземного агента, — возмущался художник. — Их бы не купили, если бы стало известно, что они нарисованы обезьяной.

— Разве вы не предпочитаете называть себя инвалидами? — спросил журналист.

— Нет, не предпочитаем. Пусть это и считается официально вежливым обращением, но по мне, «инвалид» – такое же оскорбление, как и «обезьяна».

Запись закончилась, и на меня обеспокоенно посмотрела Далмора:

— Джарра, ты хочешь, чтобы мы больше не называли тебя инвалидом?

Я пожала плечами:

— Настоящая проблема не в словах, а в презрительном тоне, с которым люди их произносят.