После этого никто не нарушал установленных границ. Никто, кроме меня. Я сделала то, до чего другие, кажется, не додумались – изучила карты, чтобы не заблудиться. Конечно, карты древние – какая нужда в новых, когда от поселения до поселения всего один шаг через портал, – но я смогла найти кое-какие ориентиры. Ручей все еще бежал по тому же маршруту, дорога заросла травой, а деревня превратилась в груду камней. Среди них я когда-то нашла потускневшие монеты, разбитую фарфоровую кошку и серебряный браслет, который потом подарила Иссетт на Начало Года. Эти детские раскопки показали мне живущее вокруг нас прошлое, и с них началась моя любовь к истории.

Я пересекла ручей по камням-ступенькам, тщательно выложенным совместными усилиями детей, и вышла к старой дороге. Которая, в свою очередь, вывела меня на другую, ошеломляюще широкую, с металлическими и бетонными столбиками по краям. Я много часов шагала по грандиозной древней магистрали, обходя участки, когда-то поддерживаемые столпами, но теперь сломанные и проваленные.

До реки я добралась только к сумеркам. С моей последней прогулки здесь брешь в центре моста значительно расширилась, но перебираться на другую сторону мне и не нужно было. Я свернула направо и шла вдоль берега, пока не увидела впереди огни поселения. А чуть ближе – яркий свет четырех очень необычных домов, построенных задолго до века Исхода и кропотливо восстановленных энтузиастами, которые ради этого изучали старые методы работы с камнем и деревом.

Я сама им помогала и все гадала, как люди сооружали крыши до изобретения подъемных лучей и левитационных ремней. Полагаю, раньше эту работу выполняли настоящее специалисты, а не подобные нам неуклюжие любители, нуждающиеся во всех возможных современных приспособлениях.

Это были настоящие дома, не музейные экспонаты. Живущие в них люди подобрали здания поближе к поселению, так что с канализацией и отоплением проблем не возникло. Также у них имелись портал и пара саней для чрезвычайных ситуаций.

Дома окружал силовой барьер, защищая сад от оленей и кроликов. Я подошла к панели управления и ввела код безопасности – день, когда рухнула информационная сеть Земли.

Мерцание участка ограды передо мной резко прекратилось. Я шагнула внутрь, снова активировала барьер и постучалась в ближайший дом. Металлический молоточек в форме льва был подлинной реликвией со времен доистории.

Через минуту дверь открылась, и на пороге возник мужчина чуть старше сорока. Он был одет в костюм девятнадцатого века, значит, только вернулся с реконструкции какого-то исторического события.

Он пораженно уставился на меня:

— Джарра! Что ты тут делаешь?

Я улыбнулась. Этот человек был не просто учителем истории. Он вечно жертвовал выходными и праздниками, чтобы взять школьный исторический клуб на Периферийные раскопы разрушенных городов. Он научил меня надевать бронекостюм, управлять санями и ставить мекти.

Помог мне стать той, кто я сегодня. После окончания школы я пыталась высказать, как сильно все это ценю, но с проявлением эмоций у меня туго, потому вряд ли он что-то понял.

— Я надеялась позаимствовать кое-какое походное снаряжение, сэр.

Глава 16

Настойчивый звонок файндера выдернул меня из сна, где полковник Левек сидел посреди поля лилий Озириса, тренируя класс кроликов просчитывать вероятности. Открыв глаза, я увидела нечто еще более странное. Я находилась в огромной пещере со стенами из светопласа, нежно сиявшего в ответ на прикосновение солнечных лучей, что проникали через дыру в крыше.

Эффект был бы невероятно красивым, кабы не резьба.

Понятия не имею, как художнику это удалось, но он вырезал фигуры внутри светопласа, а не на поверхности: их руки давили на стены, создавая жуткое впечатление, будто настоящие люди заперты внутри и изо всех сил пытаются вырваться.