Изменить размер шрифта - +

— Похоже на телефонный номер: одиннадцать значков, и они разделены черточками. Возможно, Вера записала его для Паши, — ответила Катя. — Она записала — а он сфотографировал. Взгляните еще вот сюда. Узнаете?

Она положила на стол еще два листа.

— Это толмачевский дом, — проговорил директор, взглянув на тот, что лежал сверху.

— А теперь взгляните на второй снимок.

Андрей Васильевич послушно принялся рассматривать другую фотографию. Спустя пару минут он выговорил:

— Это тот же самый дом, так? Только совершенно разрушенный.

— Верно, — подтвердила Катя. — Паша подписал снимки — указал даты, когда они сделаны. Их разделяет примерно год: тот, где дом разрушен, сделан около года назад. А тот, где дом целехонек, — этим летом. Можно предположить, что новая хозяйка приехала и сделала ремонт, но это не так. Прежде чем зайти сюда, я сходила к Марии Ивановне, вы знаете, она одна выжила…

— Я знаю, — перебил директор.

— Спросила у нее, занималась ли Андреева ремонтом дома. И та сказала, что ничего она не восстанавливала, да и прожила-то там недели три, а потом произошли все эти события, и она продала дом.

— Кто же тогда его восстановил?

— Понятия не имею, — раздраженно пожала плечами Катя. — Послушать старуху, так он восстановился сам, с каждым днем менялся, пока не отремонтировался сам собой. Потом она принялась рыдать, прибежала ее дочь и вытолкала меня вон. Мы вообще-то в одном классе с ее сыном учились, знали друг друга, так что могла бы быть и повежливее.

— Да, все это, конечно, странно, — произнес Андрей Васильевич.

— Вот именно, — подтвердила Катя. — Паша неспроста делал эти фотографии. Но это еще не все.

— Ты времени зря не теряла, — больным голосом сказал он.

Ему казалось, что вокруг него сжимается какое-то кольцо. Вот-вот Катя Строганова скажет что-то такое, после чего у него не останется выбора.

— Вы знали, что муж Веры Андреевой погиб за день до исчезновения Паши? — Вопрос прозвучал резко, как удар.

— Как погиб? — Нет, он этого не знал. — Но она ведь не замужем!

— Вера Андреева несколько лет жила в гражданском браке с мужчиной по имени Марат. В Корчи переехала, потому что они поссорились — наверное, проучить его хотела. Но потом он позвал ее обратно, и она решила вернуться. Помириться с ним. Только вот не успела: Марат спрыгнул с балкона и разбился насмерть. Она, кстати, очень его любила, только почему-то нигде об этой трагедии не упоминает, да вдобавок еще и врет, что у нее с Пашкой завязывался роман!

— Откуда тебе все это известно? — спросил Андрей Васильевич.

— Ничего особенного, — пожала плечами Катя. — Есть связи. Побывала у Андреевой на работе. Узнала, где она прописана. Сходила в ту малосемейку на Северной — жуткая дыра, между нами говоря! — пообщалась с соседями. Представилась журналисткой. И еще. Ее лучшая подруга разбилась сразу после того, как Вера переехала в деревню. Они с мужем как раз возвращались от нее, в гости приезжали, и автомобиль попал в аварию.

Андрей Васильевич почувствовал, что не может произнести ни слова. Горло сдавило, и чувство обреченности, которое нарастало, усиливалось весь день, навалилось на него и похоронило последние надежды, что он еще способен что-то изменить.

— Я не могу связать концы с концами, слишком все запутано, но эта Вера — темная лошадка, — горячо говорила тем временем Катя. — Стоило ей появиться, началось ужас что! Как-то подозрительно вовремя освободилось нужное ей место библиотекаря.

Быстрый переход