— Там Сулан, — сказала я, узнав рабыню вождя. Он резко обернулся и посмотрел на девушку. Увидев, что её заметили, Сулан убежала.

— Она ревнует, — догадалась я, но вслух ничего не сказала.

— Теперь с тобой заниматься буду я, — внезапно сказал Дагон, — Я пообещал Гуде, что её старания не пропадут зря.

— А почему не Эйрик? — удивилась я.

Дагон резко развернулся и сверху вниз окатил меня ледяным взглядом.

— Понятия не имею, почему она попросила именно меня. Если ты против, то я скажу Эйрику и он с удовольствием возьмется за твое обучение.

— Нет, — резко возразила я, — Я совсем не это имела в виду!

Дагон вздохнул и уже спокойно произнес:

— Я понимаю, что ты хотела сказать. Не переживай, на ваших с Эйриком отношениях это не скажется.

— Да уж, постарайся, — зло крикнула я и, развернувшись, пошла к дому, спиной ощущая на себе его ледяной взгляд.

ГЛАВА 10

Несколько дней после отъезда Гуды прошли как долгие недели ожидания. Мне не хватало её смеха, нудных советов и наших с ней занятий. Каждое утро я вставала с первыми лучами солнца, умывалась, одевалась, завтракала почти всегда в одиночестве в своей комнате и почти заставляла себя идти на тренировку. Хотя, надо отдать должное, занятия с Дагоном отличались, как небо и земля от того, чем мы занимались с Гудой. Мне казалось, что он хочет или уморить меня, чтобы я замертво упала прямо на тренировочной площадке. Или сделать из меня подобие себя самого. Ни один вариант меня не устраивал. Но я все равно заставляла себя каждый день приходить и заниматься, прыгать, бегать, махать деревянным мечом и потом возвращаться в свою комнату потной, злой и покрытой синяками. Дагона, кажется, веселило происходящее. Мы мало разговаривали. Обычно наш диалог начинался с пожеланий доброго утра и заканчивался коротким, завтра продолжим. Но он всегда следил за мной. Что бы я не делала, я всегда знала и чувствовала, что он наблюдает. Это раздражало. А ещё больше меня раздражало то, что его рабыня под стать своему хозяину, стала шпионить за мной. Я слишком часто сталкивалась с ней то перед входом на тренировочную площадку, то она подстерегала меня у входа в спальню и тихо, словно тень, спешила исчезнуть с моего пути. Я понимала, что она ревнует и ищет объяснение тому, почему её любимый господин не приглашает её каждую ночь в свои объятья. Судя по всему, в произошедшем она винила меня. Я старательно не обращала на неё внимания, надеясь, что вскоре ей это занятие надоест, и она отстанет от меня.

Я стала больше времени проводить с лошадью Рунглафа. Когда выдавалась свободная минута, я приходила в сарай, где её до сих пор держали, садилась напротив и смотрела на неё. Зверюга оказалась очень сообразительная. Речь она понимала прекрасно. Спустя какое-то время, она привыкла к моим посещениям и перестала на меня рычать. Мне показалось, что это первый шаг к нашей дружбе. В том, что зверя можно приручить, я не сомневалась. Я стала подкармливать его, но никогда не подходила достаточно близко к заграждению, так как не была уверена в благих намерениях этого животного.

Однажды я встретила там Дагона. Он сидел на тюке соломы и по всей вероятности, поджидал именно меня.

— Я так и думал, что это ты сюда бегаешь, — сказал он.

— Я этого и не скрывала, — ответила я.

— Думаешь приручить лошадку? — он приблизился и внезапно схватил меня за плечи и с силой встряхнул, — Ты что, с ума сошла?

Я попыталась стряхнуть его руки с плеч, но тщетно.

— Даже и не думай приближаться к этому зверю, — рявкнул он, — Они не приручаются.

— Не может быть, — я наконец-то вырвалась, — Рунглаф же ездил на нем!

— Да, потому что на животное было наложено заклятие подчинения.