— Надень свое свадебное платье, — сказал ей Луис, и она вытащила белую размахайку из-под матраца, затем сняла вытертое пальто, которое купила здесь на оставшиеся деньги, серый халат и хлопчатобумажные панталоны, быстро накинула размахайку и снова надела пальто. Потом торопливо вставила колпачок, пока Луис с интересом наблюдал из коридора за этой процедурой.

— "Puerco de mierda!" — заорала она на него, и он засмеялся. Прежде чем она вышла из камеры, Тереза сжала ее руки и прошептала «Coraje».

— Привет, Арабка! — окликали ее заключенные, пока она шла через двор.

— Не хочешь поразвлечься со мной, Арабка?

— Эй, Арабка, посмотри-ка на мою штучку!

На этот раз в кабинете у Домингеса был какой-то незнакомец лет сорока с длинным лошадиным лицом, в форме охранника тюрьмы. Он глупо улыбался, переминаясь с ноги на ногу и время от времени трогая редкие усики под толстым бесформенным носом.

— Мариуча, — с улыбкой сказал Домингес. — Мне бы хотелось познакомить тебя с сеньором Пересом. Он очень хотел встретиться с тобой.

Она ничего не ответила. Просто стояла у двери, которую Луис запер снаружи. Зарешеченное окно было занавешено. Она ждала, что будет дальше.

— Мы с сеньором Пересом кое о чем договорились, — продолжал Домингес.

— О чем договорились? — спросила она.

— Не волнуйся, очень выгодное соглашение.

— О чем договорились? — снова спросила она. Ее начала бить дрожь. Она сунула руки в карманы пальто, в надежде, что они не заметят, что они дрожат.

— Сними пальто, — приказал Домингес. — подними подол.

— Нет, — сказала она. — Велите Луису отпереть дверь, пожалуйста. — Голос ее дрожал. — Я хочу обратно в камеру.

— Меня совершенно не волнует, что хочешь ты, — отрезал Домингес. — Сеньор Перес готов заплатить тебе за общение, и пусть он посмотрит, на что будет тратить деньги! Делай, что я тебе велел!

— Нет, — сказала она, вынув руки из карманов. Кулаки ее были сжаты.

Домингес уже выходил из-за стола, похлопывая себя кнутом по раскрытой ладони.

— Отойди от меня, сукин сын, — закричала она по-английски. — Я убью тебя... Те matare! — повторила она по-испански свою угрозу, оглядывая комнату в поисках какого-нибудь тяжелого предмета.

Он набросился на нее с кнутом, а когда она попыталась вырвать его, он ударил ее, затем еще и еще, и продолжал бить под взглядами улыбающегося охранника; он заставил ее опуститься на колени, затем, когда она уже лежала на полу, ногами перевернул ее на спину. Он стал расстегивать ее пальто; она яростно сопротивлялась, кусала его руки, пыталась выдернуть кнут, который стегал и стегал ее тело, пока, наконец, его не сменили удары кулаками по лицу и груди.

Из носа пошла кровь, она не сомневалась, что он сломал ей переносицу, но все равно продолжала сопротивляться и сопротивлялась до тех пор, пока в ней оставались силы, и даже после, когда он стал расстегивать пуговицы ее пальто, она пыталась откатиться от него. Она плюнула ему в физиономию и закричала, он изо всех сил ударил ее по лицу и продолжал бить тяжелой, жесткой, неумолимой рукой, она чувствовала, как перед глазами плывет розовый туман, чувствовала, что начинает терять сознание, но продолжала вырываться. Но все же ему удалось разорвать пуговицы на пальто и задрать размахайку на голову. Она корчилась и брыкалась, но он в ярости снова схватился за кнут и стал стегать ее по обнаженным бедрам, пока они не покрылись кровью, а затем отошел от окровавленной, избитой, рыдающей и совершенно сломленной девушки, лежащей на каменном полу, и сказал Пересу:

— Возьми эту шлюху!

Когда он снова послал за ней, Мэрилин положила в карман пальто заточенную ложку, которую Тереза в свое время купила у кухонного предпринимателя.