Зала была полна волшебных созданий. Прекрасные и полувоздушные, они с нескрываемым недовольством смотрели, как Отрава и ее спутники приближаются к королевскому трону. Перед странниками, выпрямив спину, шел Скридл, «его напомаженные волосы блестели, а на лице застыла приторная улыбка.

— Мой повелитель! — с поклоном возгласил Скридл. — Эти четверо пришли из королевства людей и просят принять их по закону Амрэ.

Отрава почувствовала, что недовольство придворных сгустилось. Теперь на незваных гостей —;: смотрели сотни глаз.

— В самом деле? — промурлыкал Элтар.

Его взгляд упал на Отраву, та угрюмо уставилась на короля в ответ. При виде повелителя эльфов в ней с новой силой вспыхнула вся злость и горечь от потери малышки-сестры, и она лелеяла эту злость как защиту от страха, который грозил захлестнуть ее с головой. Ведь она была в самом сердце владений эльфов, и помощи ждать было неоткуда. Она не может здесь требовать, приказывать, не может помешать Элтару делать все, что заблагорассудится. Отрава впервые задумалась: а не совершила ли она большую глупость? Может, Азалия давно погибла, и все это зря? Или она сама только что попала в зубы к смерти и не выйдет из этой комнаты живой. Эльфы известны своим своенравием. Они могут вернуть ей Азалию или просто отрубить Отраве голову. Нет, не сейчас. Не во время приема. Это противоречит закону. Но потом…

Все равно уже слишком поздно. Она решила рискнуть. Так же как Брэм и Перчинка, которая нервно поглаживала Андерсена и кусала губу.

Король эльфов дождался, пока тишина станет невыносимой, а потом махнул людям рукой.

— Что ж, придется выслушать этих маленьких надоед, — произнес он, и его голос журчал, словно поток тьмы. — Говорите.

У Отравы пересохло в горле. Она пыталась найти почтительные и осторожные слова, но ничего не получалось. И тогда девушка просто открыла рот и заговорила резко и прямо, как только умела.

— Ваше Пугало украло мою сестренку, — сказала она. — Я пришла забрать ее.

Элтар удивленно уставился на нее, а через минуту расхохотался. Все придворные подхватили этот смех, и путники оказались заперты в кругу жестокого веселья. Отрава покраснела от смущения и злости. Король эльфов не мог остановиться, у него из глаз даже покатились слезы. Перчинка отступила назад, а Брэм положил руку Отраве на плечо.

— Не злись, — прошептал он. Но Отрава была очень зла. Ярость закипала в ней, выливаясь наружу, и девушка стряхнула ладонь Брэма и сделала шаг к помосту.

— Что здесь смешного?! — прокричала она, и все затихли так быстро, что лишь ее слова отскочили эхом от стен, как потерянные призраки.

Все до единого эльфы и их господин снова приняли надменный и суровый вид, словно и не смеялись вовсе. Да как она смеет вмешиваться и досаждать им?

— Простите, — произнес Элтар неожиданно снисходительным тоном. — Но вы, право, такие забавные существа!

— Смейтесь над нами хоть до безумия, мне все равно, — грубо ответила Отрава. — Но верните мою сестру и заберите назад подкидыша, что вы оставили взамен. Я много слышала о короле эльфов, но никогда не думала, что он окажется вором!

Казалось, в зале сгустилась тьма, Элтар выпрямился на троне и нахмурился.