|
Проклиная пианино, тех, кто его оставил, высоту здания и все сущее на земле, он быстро подобрал «винторез» и продолжил паническое бегство, не обращая внимания на боль в ушибленном колене. Впопыхах забыл, что проник в здание через балкон второго этажа и что первый этаж, вместе с входной дверью, погребен под толстым слоем снега. Изрыгая проклятия, снова кинулся наверх, на второй этаж. Через выломанную им дверь прыгнул на улицу. Барахтаясь в сугробе, услышал разносившееся над мертвым городом, вернее, над южной его частью высокочастотное стрекотание, больше похожее на вой — очень громкий и грозный. — Мать всех тварей! — выдохнул Жрец, интуитивно догадавшись, откуда идет звук. Ужас вытеснил из его сознания абсолютно все. Он побежал к реке, по кратчайшему, как ему казалось, пути. Однако понял, очутившись внизу, что снова взял не то направление, не видя ледяной глади Оби за выросшими на берегу снежными барханами. Свою ошибку он осознал только тогда, когда провалился в гнилую кровлю метромоста, переходящего в туннель. — Сука! — воскликнул он, поднимаясь с крыши вагона, оставшегося здесь, на его счастье. Не будь этого поезда, он мог бы разбиться насмерть о рельсы и шпалы. Быстро спустившись на пути, он подумал, что это, возможно, не роковая ошибка, а удача. Уж теперь-то он знает верное направление. Авось, по мосту будет легче добраться до своего берега. Он будет бежать по рельсам вперед, не высматривая по сторонам тварей, не тратя времени и сил на поиск ориентиров. Вперед! По мосту! В царство людей! К такой-то матери! Барон провожал взглядом Штерна, который двигался к обнаруженному недавно очередному танку. Тот находился в пойме реки, частично скрытый снегом: оба люка на башне открыты, но повреждений незаметно. Штерн добрался до танка, заглянул в башню и маякнул рукой, что все нормально. Барон махнул в ответ. Напарник полез в семьдесятдвойку, предварительно оставив свой рейдерский костюм-экзоскелет у снегохода — иначе ему просто не пролезть. Вот он скрылся внутри. Откуда-то с юга… Если память не изменяет, то юг вроде в той стороне? Да. Оттуда прилетело странное свистящее эхо. Может, это искаженный холодом и руинами звук снегохода второй группы? Той, что состоит из Рипазхи и Мелиша… Стоя у подножия давно не существующего Дмитровского моста, Барон осматривался. Небо затянуто косматыми серыми тучами. Так уже больше десяти лет: тучи, и нетающий вездесущий снег, и нескончаемый холод ядерной зимы, и руины, точно струпья на изувеченном теле. Железнодорожный мост был давно обрушен, его ажурные стальные конструкции, частью торчащие из воды, частью свисающие с опор, изъедены ржавчиной. В девятистах метрах восточнее автомобильный Октябрьский мост и вовсе исчез, о нем напоминали только опоры. Зато находившийся в километре от железнодорожного, рядом с бывшим автомобильным, метромост все еще соединял две половины уничтоженного города. Правда, вид у него был плачевный. Крыша проходящего по мосту туннеля обвалилась, мало что осталось и от стен. В некоторых местах не удержалось и полотно, и можно было пройти лишь по висящему в воздухе рельсу. Таких участков было несколько, самый большой — метров сорок. Это при длине моста порядка восьмисот метров. Впрочем, теперь можно было пересечь реку и по льду. Зашипела рация. — Барон, это лагерь. Как слышно? — Хорошо слышно, Дьякон. — Обстановка? — Да все тихо пока. Без признаков жизни. Нашли еще один танк, его сейчас Штерн обследует, — ответил рейдер. — Ясно. Вездеход уже снарядили, скоро отправим к супермаркету. |
