|
Но Доберман со своей собакой отыскал пять трупов. Собаки в разрушенном Новосибирске были едва ли не большей редкостью, чем фантастические и жуткие существа, порождаемые матерью всех тварей. Их довольно рано пустили на корм, еще в первое десятилетие. Поговаривали, что собачье мясо полезно при туберкулезе. Возможно, это всего лишь заблуждение — но оно выкосило практически всех четвероногих друзей человека в городе. Лишь в чертоге Аида собаки до сих пор жили и размножались. Монахи Аида предпочитали их мясу человеческое. — Чьи трупы? — просил Аид. — Один или двое, похоже, из числа свидетелей Армагеддона. — Вот как? Вы нашли пояса? — Нет, поясов не было. — Так… Ну и шут с ними. Кто остальные? — Судя по одежде, это не армагедетели. И не охотники. Хотя, возможно, кто-то из тварелюбской общины. Либо с Перекрестка Миров. Раны в основном огнестрельные. Наши потащили эти трупы домой. — Ясно. Стычка, значит, была. Интересно, к чему это приведет? — задумчиво пробормотал Аид. — Поживем — увидим. А что насчет тварей? Подтвердилось ли, что кто-то кроме беглых трутней посещает нашу часть города по ночам? — Да не просто по ночам, владыка, — заговорил другой монах. — Они предпочитают, чтобы ночь была ненастная. Как эта, например. — Рассказывай, — кивнул Аид. — Мы обнаружили группу. Четыре раба твари и четыре воина. Рабы тащили бревна, мы иногда находим такие на поверхности, в окрестностях станций. И не только мы, но, по слухам, и собиратели всех общин. — Хм… интересно. Ну а куда они тащили бревна этой ночью? — Мы не рискнули приблизиться, — виновато проговорил послушник. — Знаем, что на нашу сторону. И на рассвете издалека видели такую же группу или, возможно, эту же самую. Перед тем как кончилась буря, твари уходили на тот берег, причем уже налегке. Будто специально выбрали время, чтобы метель успела замести следы. — Что ж, логично. — Еще мы обнаружили нору, довольно свежую, на нашей стороне города. Насколько мы можем судить, ее прорыла тварь-раб. В норе сплетены шелковые перегородки. Мы рискнули спуститься и эти занавеси порвать. Там в глубине собирается вода, наверное, от реки, а слои тварьского шелка не дают ей замерзнуть. Можно предположить, это та самая вода, что сочится в туннеле на нейтральной территории — о ней тебе сообщил недавно Селиверстов. — Вот, значит, как. Вы порвали шелк, следовательно, вода замерзнет и перестанет сочиться. Хм… — Аид задумчиво покачал головой. — Значит, все- таки твари ходят на нашу сторону, но стараются людям на глаза не попадаться. Выбирают ночное время и вьюгу, когда никого из нас, по идее, не может быть снаружи. Таскают сюда бревна и находят источники воды. Я, кажется, начинаю понимать. Они делают это для нас. Для всех людей, что уцелели в городе. — Но зачем? — удивились монахи. — Зачем? — усмехнулся Аид. — Неужели не ясно? Зачем, к примеру, в Перекрестке Миров создают самые благоприятные условия для жизни и размножения рогачей и медведок? — Чтобы потом кушать, — ответил один из послушников. — Вот именно! — Аид поднял костлявый палец. — О нас незаметно заботятся. Создают нам условия для выживания и размножения. Следят за балансом сил и ресурсов в нашем мире. Нас выращивают, чтобы мамаше всех тварей было кого есть. Вот что это значит. Собственно, я это предполагал давно, теперь догадка подтвердилась. — Владыка задумчиво усмехнулся, качая головой. |
