|
Ведь больше нет заводов, машин, газовых факелов над шахтами. И людей, этот мир загрязняющих, почти не осталось. — Тогда почему у нас лимиты на воду? — вскинулся Волков. — Почему такое строгое распределение? Почему запрет на сбор снега? Почему этим занимаются только специальные люди и дозируют выдачу после проверки у Едакова? И в других общинах вроде так же. Нет? — Все так, — кивнул Жуковский. — Тогда в чем тут заковыка? — А заковыка в том, друзья мои, чтобы челядь была зависима от самых необходимых для жизни вещей. — Кто? — переспросил Ломака. — Ну, челядь. Плебеи. Быдло. Толпа. Народ, не имеющий вхождения в элиту. Так в Киевской Руси называли невольников, которых можно было продавать и покупать. И так, по моему убеждению, большинство власть имущих и власть представляющих относятся к простым людям. — А ты сам? — Я сам? Да я строю проекции, пользуясь фигурами речи, дружище. Чтобы ты не питал иллюзий относительно того, какое место тебе отвели едаковы и иже с ними. С водой очень просто. Если все будут знать, что можно тупо пойти и взять снега сколько душе угодно, то как же привязать население к четко выстроенной системе? Сложно? Ну да. А так все ресурсы, что необходимы для выживания, держатся под строгим контролем. Нам говорят: снег опасен, лишь очень малое его количество может использоваться для пищевых и бытовых нужд, и то после тщательной проверки. И человек зависит от того, кто решает, годится этот снег или нет. От того, у кого дозиметр, который, быть может, уже и не работает давно. Он говорит, что заботится о нас, и мы, челядь, в это верим. Терпим лишения, затягиваем пояса, экономим воду, платим налоги. И подчиняемся, подчиняемся, подчиняемся. Да так всегда было, не Едаков это придумал. Вот, например, подоходный налог. Кто бы взялся объяснить, что это за хрень такая? Ну хорошо, допустим, общество должно было оплачивать армию, милицию, полицию, врачей и так далее. Делать отчисления на свою старость. Но вояки ведь нищие — и сами платят налоги. Полицаи грабят граждан, которые их содержат. Врачи-бюджетники морды воротят: а где пакетик с бутылкой коньяка и дорогими рижскими конфетами? Те, кто доживал до пенсии, оказывались в такой заднице, что мало чем отличались от нас, голодранцев ядерной зимы. Но это так, обывательские размышления. А ведь была еще уйма других сборов. Плати за землю, на которой твой дом. За сам дом. За свет. За газ. За воду. За дороги. За дворника. За мусор. За еду. За телефон. За Интернет. За справки. За бланки этих справок. За печати на этих справках. За ребенка в садике. За тетрадки. За учебники. Все это понятно. Мы платили. Наверное, так и должно было быть. Но кто платил нам за то, что нас обманывали? Использовали? Уничтожали? Делали жертвами террористов? За то, что безнравственные телешоу растлевали наших детей? За бесконечные переделы истории? За то, что заставляли стыдиться самих себя? За то, что заставляли бояться преступников и тех, кто должен от них защищать? За то, что лишали права выбора? Лишали работы? Лишали возможности жить? Ну разве не так относятся к челяди? Знаете, я же ученый. Не секрет, что когда-то я работал над одним проектом. Вместе с коллегой. Глеб Лодзинский одно время моим научным руководителем был. Он малоизвестен, все в закрытых проектах подвизался, как и я, впрочем. Так вот, начинали мы с ним, а заканчивал я уже в одиночку. Инициативный это был проект, неоплачиваемый. Но какие перспективы сулил! Я получил генетическую модификацию рапса, это такое растение было. Новая разновидность отличалась удивительной живучестью. |
