|
— Эти самые люди и уполномочили. Когда заменили прогресс сиюминутным личным благом. Когда смирились. Когда уничтожили свой мир. Когда оставшиеся дали себя жрать. Ведь больше никто не занимался тем, чем занимался я. Значит, мне и нести крест. — Ты не мессия, Андрей… — А кто-то посчитает иначе. Дай только разгореться революции, Вася. И все изменится. А Костя станет героем на все времена. И он, и Марина, и их еще не рожденный ребенок… Эта семья будет знаменем, так необходимым нашей революции. — Ты чокнутый психопат, — прорычал Ломака. — И я, и Марина, и наш с ней ребенок — в первую очередь люди. В первую и единственную очередь. Живые люди. Со своим мнением. Со своими устремлениями, мечтами, мыслями. И не быть нам фундаментом твоих амбиций… — Вот-вот, — разочарованно покачал головой Жуковский. — Об этом-то я и говорил. Людям ничего не надо, кроме узкого круга. И потому все так, как есть. Только я имею смелость взять на себя ответственность. А значит, я имею полное право оценивать верность пути. А тебе, Ломака, жизненно необходимо понять и уверовать в то, что ты и есть тот самый избранный. Иначе как мы с тобой вернем Марину? — Мы с тобой?! — зло усмехнулся Константин. — Да я не верю тебе! — А я не об этом прошу! Ты в себя поверь! В человека поверь, который в тебе! В избранного человека! И поверь, что будущее может стать другим, но только если другим станет и сам человек! Не в контексте отдельной судьбы, а контексте судьбы общей! Конечно, бывают достойные личности, выпадающие из массы. Но я имею в виду Человека с большой буквы как вид! — Ты безумец, Андрей, — вздохнул Селиверстов. — Все, что нам сейчас надо, это как можно скорее связаться с тварелюбами и обменять Паздеева на Марину. И не допустить лишней крови. — Если среди безумцев один разумный человек, то его, естественно, все будут считать безумцем, — покачал головой Жуковский. — Во-первых, простой обмен не решит наших проблем. Останется все как есть. Наша тупиковая порочная система останется. А в конфликте мы можем скинуть Едакова и обуздать другие общины. Ведь это единственно верное решение для реализации будущего. Война и кровь неизбежны и, не побоюсь этого слова, необходимы. Как хирургическое вмешательство в больной организм. Сначала мы захватим власть в нашей общине, а потом подчиним остальных. Даже при помощи тварей, если хотите. Ведь там, в колонии, мать всех тварей откладывает прорву яиц, но только малая часть из них превращается в полноценных гигантских жуков. Малая часть — для поддержания жизнеспособности вида и для ухода за королевой. Но если нарушится баланс сил, то немедленно начнется метаморфоз. Твари выйдут из спячки, и будет им несть числа. Ну и во-вторых. Нельзя менять Марину на Паздеева уже хотя бы потому, что у него жетон. Он ведь человек Едакова. А значит, неприкасаемый. Все, что нам нужно, это прикончить Паздеева прямо здесь и пойти дальше. Забрать Марину и вернуться в Перекресток Миров, где уже вспыхнет пламя нашей революции. Сначала исчезли факелы в туннеле, что вел к Архиону. Факелы Перекрестка Миров, конечно, остались на месте. Нейтральная территория, по обыкновению, не освещалась, кроме стоявшего там электропоезда, в котором находился совместный пост: цербер тварелюбов и искатель с Перекрестка. Теперь там царил мрак, и из него долетали непонятные звуки — как будто в поезде много людей и идут спешные приготовления непонятно к чему. Искатель, что нес там вахту в знак мирного сосуществования с Архионом, по окончании смены не вернулся и о происходящем в туннеле не рассказал. |
