|
Да и откажутся ли каннибалы от привычного образа жизни? Падшие? Но тогда эта баба должна будет принадлежать всему племени. Уж на то они и падшие. Ломака точно на это не пойдет. Все мужики собственники, не так ли, дорогой? — Светлана улыбнулась какой-то змеиной улыбкой, глядя на мужа. — Свидетели Армагеддона? Нет. Они не признают рождение детей, потому как считают себя последними свидетелями ядерной войны и никого не должно остаться после них. Об этом все знают. Единственное место в нашем метро, куда они могут податься, это, как ни странно, Перекресток Миров. То есть своя община. — Но их же здесь разорвут, — непонимающе поморщился Едаков. — Из-за них мы теперь должны или воевать, или откупаться от тварелюбов живыми людьми. — Все верно, и они не могут этого не понимать. Однако следует учитывать, что Селиверстов пользуется авторитетом в дружине и среди искателей. А это реальная сила. И они, как и твои охранники, имеют право на оружие. Конечно, ты поступил весьма предусмотрительно, сократив количество дружинников и искателей, зато увеличив своих опричников в числе и статусе. Но даже то оружие, что есть у сторонников Селиверстова, представляет угрозу для нас. И благом было до сих пор, что Ваську ничего, кроме его обязанностей, не интересовало. Но ведь теперь что-то его толкнуло на авантюру. И я скажу тебе что. Вернее, кто. Эта сволочь Жуковский. Язык у него подвешен хорошо, и манипулировать чужим сознанием он мастер. Отменный психолог. И при всем при этом он не очень-то скрывал свою позицию, то и дело критикуя нас. В последние годы Жуковский и Селиверстов очень сдружились… Так вот, в случае победы над охотниками и триумфального возвращения в общину Жуковский вполне может бросить клич всему тому сброду, что привык к нему прислушиваться. Возьмет да и обратится с воззванием: долой деспотизм старосты! Хватит быть стадом, хватит потакать своей покорностью бесчеловечной политике! Хватит жертв, эксплуатации и угнетения! И ведь послушает быдло. Послушает, будь уверен. И как думаешь, что мы получим, когда неизбежные претензии от тварелюбов соединятся с авторитетом Селиверстова и ораторскими способностями Жуковского, от которого, кстати, зависит еще и производство белка из жуков и витаминов из хвои, а по большому счету — вся наша экономика? Что мы получим? — Что? — Едаков озадаченно смотрел на жену. — Мы получим революцию. — Революцию? — Да. Бунт. Мятеж. Без разницы. Это твой конец, Толик. — Да нам всем конец в таком случае! — воскликнул он. — Нам? — Она засмеялась с вызовом. — Я и все твои наложницы точно не пропадем при любом режиме и при любых оккупантах. Никто нас не будет насиловать, потому что мы сами дадим. Но вот баланс в нашем мире рухнет, а значит, рухнет и сам мир. Вся эта политика выгодной торговли и взаимного сдерживания полетит туда же, куда полетела семнадцать лет назад наша цивилизация. И мы, последние остатки оной, сейчас на грани. И если всех нас ждет одна судьба, то первым она примет в свои неласковые объятия Анатолия Владимировича Едакова. А уж мы с девочками продержимся до самого конца, до последнего дня нашего осколка человечества. Так что подумай. Предупредить тварелюбов о том, что у нас есть ренегаты, которые пустились вдогонку за их людьми, значит признать нашу слабость и уже сейчас вызвать их претензии. А что, если они не успеют оповестить охотников, которые, возможно, еще не вернулись в свою берлогу с добычей? Во всей этой ситуации у нас есть только одна возможность. Один шанс избежать катастрофы. |
