|
Либо пружина сломается, либо она стремительно распрямится и изувечит того, кто ее закручивает. Мы на изломе эпох, если не сказать — эр. Среди понимающих это есть те, кто не видит выхода и пьет от безысходности, закрывает себе глаза телевизором и потребительской требухой. Есть те, кто страшится того, что впереди, и судорожно ищет решение, но не находит, потому что не способен найти. Есть те, кто придумывает химеры и обращается к массам с пугающими пророчествами. А есть те, кто собирает силы, чтобы стать не инструментом, но поводырем грядущих перемен. И нам нужны такие люди, как вы. Сильные и ловкие профессионалы. Честные и преданные долгу. И вы, подполковник Дьяконов, можете из этой прозрачной на вид, но мутной на деле воды взойти на борт боевого корабля, чтобы в нужный момент, наставив пушек жерла на райский берег, спросить с хозяев жизни за все и вынудить их делать то, что нужно братству. Или дать залп. Наша артель нуждается в вас, подполковник». — Дьяк! — послышался из открытого торца вездехода голос Обелиска. — Кажется, есть контрольный сигнал! Командир спрыгнул в снег и вернулся в кабину. — Ну-ка, что там? Оби подкрутил рукоятку громкости. Все то же шипение и потрескивание. Затем пиканье, точь-в-точь как у первого советского спутника. — Вот! Это наш маячок на горе! Аж на Урале! Сигнал прошел через ретрансляторы в Омской и Свердловской областях. Пиканье вдруг сменилось электронным гулом, а затем возникло что-то похожее на громкий рык. Гаархххп… Или что-то в этом роде. — А это еще что? — нахмурился Дьяконов. — Помехи в атмосфере. Учитывая дальность приема, это нормально. Главное, что мы уловили Урал. Значит, и ретрансляторы работают, и бури на пути сигналов пока нет. — Тогда давай отправлять сообщение. — Я готов. «Внимание! Говорит рейд сорок четыре. Повторяю, говорит рейд сорок четыре. Два-два-ноль-шесть-два-ноль-один-два. Место рейда достигнуто. Находимся между аэропортом Толмачево и городом Новосибирск. Фиксируем четкий сигнал радиоточки нашей базы. Аэропорт для использования авиацией непригоден. Был нанесен ядерный удар. Есть неровности грунта, делающие посадку самолетов невозможной. Города нет, как и предполагалось. Вполне вероятно, что нанесены ядерные удары и в других районах, кроме аэропорта. Наиболее высокий, зафиксированный на данный момент радиационный фон — триста восемьдесят микрорентген в час. Готовим группу для обследования непосредственно города. Признаков жизни даже в виде следов пока не наблюдаем. Климатические условия идентичны условиям во всех известных нам регионах. Пиковая зафиксированная температура — минус пятьдесят один градус. В настоящий момент минус сорок три. По ходу экспедиции разрывов в облачном покрове замечено не было. Компасы, как и прежде, показывают различные направления. Новых видов животных и человеческих мутаций не обнаружено. По ходу движения радиопеленг чист. Последний радиосигнал был зафиксирован к востоку от Екатеринбурга. На текущий момент сигналы маяка объекта не зафиксированы. Наличие в довоенный период метрополитена в Новосибирске предполагает, что обитание выживших людей приходится именно на эту городскую структуру. Возможно, маяк объекта не зафиксирован по причине нахождения объекта под землей, либо по причине его смерти. Как и предписано, мы будем исходить из положительной для целей нашей экспедиции версии. Потерь нет. Материальная часть исправна. Дьякон». 11 СЛЕДЫ Последователи культа Армагеддона выбрались на поверхность. Им пришлось вернуться в свои жилища от заветной двери и облачиться в самые теплые одежды из тех, что имелись в запасе. |
