|
— Ну, это верно, — кивнул связист. — А если буря стихнет, мы что же, антенный зонд заново запускать не будем? — Так ведь в Аркаиме откуда знают, буря у нас или нет? К чему спешить? — Дьякон лукаво посмотрел на связиста. — Меня одно беспокоит: ребята-то уже в городе. Мы теперь сможем связь с ними поддерживать без зонда? — Конечно. Для этого хватит антенн нашей машины. — Обелиск кивнул на два цилиндра по бортам вездехода, на самой корме. Оттуда уже были выдвинуты телескопические антенны связи. — Ты можешь со своей рации напрямую говорить, без моего оборудования. Он автоматически работает на прием и передачу, как ретранслятор. Но лучше им, конечно, вернуться. — И не в таком буране бывать приходилось, — махнул рукой Дьякон. — Но я им скажу. Если сочтут необходимым, пусть возвращаются. Да только, думаю, все хотят сделать дело и убраться отсюда поскорее. Она увидела то, что и ожидала увидеть. И чего боялась. То, что предчувствовала и чего хотела избежать. Нет, не в том помещении, с коптящей лампой из ужатой артиллерийской гильзы, где вповалку валялись пьяные церберы. В другом, еще дальше. Сначала услышала сдавленные возгласы за тяжелой железной дверью. Потом тихий скрип этой двери. Увидела свет от «летучей мыши». И в этом свете… Волосатый Масуд был раздет по пояс. Тор держал сзади за руки извивающуюся Марину; с нее уже сорвали комбинезон и до колен спустили теплые трико. Свободной пятерней Тор то и дело задирал ее теплый свитер, под которым была водолазка. А Масуд тем временем сжимал пальцами подбородок девушки, заставляя ее открыть рот, и пытался влить туда алкоголь. — Да че ты дергаешься, сучка! — приговаривал Масуд. — Выпей да расслабься, дура! Тебе сейчас хорошо будет. Повеселись напоследок! Все равно сожрут тебя… Открой рот, шалава! Пей! А Тор тем временем смеялся, норовя забраться ей под одежду. Совсем не тот спокойный и малоразговорчивый человек, которого знала охотница всю свою жизнь. Масуд был сейчас похож, как подумалось девушке, сам на себя, а вот дядя Тор… Нет, это какое-то отвратительное, мерзкое существо. Какая-то гнилая погань! — Отошли от нее, живо, пидоры!!! — Жуткий крик Сабрины, казалось, раскатился по всем подземельям города — и населенным людьми, и опустошенным смертью. Масуд резко обернулся. — Опа, какие люди! — усмехнулся он. — А ну, проваливай отсюда! — Я сказала, оставьте ее! Ну!!! — А иначе что? — Масуд, продолжая ухмыляться, почесал свою волосатую грудь, а затем медленно двинулся к Сабрине. — Иначе что, маленькая дрянь? А? Может, присоединиться хочешь? Так давай. Мы тебя в два ствола… А подружка твоя пусть посмотрит. Вдруг да передумает и тоже захочет покувыркаться… — Братка, отстань от нее, ты не знаешь… — заговорил было Тор, но Масуд отмахнулся. — Помолчи. Тут такая возможность. Я ведь давно на упругую жопку нашей смазливой Брониславны виды имею. Ну, что скажешь, деточка? Он подошел совсем близко, смердя потом и перегаром. Голова у молодой охотницы пошла кругом от ненависти и страшных воспоминаний. Из них донесся жуткий скрип ржавых качелей на игровой площадке сгоревшего и сметенного ударной волной детского сада, в подвале которого она оказалась в тот ненастный день, когда ей исполнилось двенадцать лет… Жуткий и навязчивый скрип… — Никогда… не называй меня… деточкой, мразь! — прошипела Сабрина. И тут же она резко присела, отведя левую ногу в сторону, вытягивая руки с обломком алебарды. |
