В конце концов, он подходит ко мне, каждый шаг шикарных ног, полностью уверенный, сексуальный мужчина, каждая его часть стройная, горячая и прямо сейчас вульгарная. Он

останавливается прямо передо мной, возвышаясь надо мной, выше, чем я думаю понимала до этого

напряженного момента. – Знаешь,   говорит он, его голос с мягкой насмешкой,   так как ты так против

одеться, может мне следует просто отбросить это покрывало в сторону и трахнуть тебя, пока ты

решаешь, что я – это он. Или может мне надо трахнуть тебя, чтобы удостовериться, что ты знаешь, я

– не  он. – Его губы сжимаются. – Или может это именно то, что он  бы сделал, и поэтому мне надо

просто убраться. – Он разворачивается и уходит, пересекая дверной проем, и исчезает в коридоре. Я

выпрямляюсь и обдумываю пойти за ним, но один взгляд на мое покрывало, и я поворачиваюсь к

ванной. Время надеть одежду и оставить ее на себе.

Покраска моих волос требует, чтобы я оставила грязную смесь покоиться на моей голове в

течении сорока минут, давая мне достаточно времени проиграть каждую часть нашего разговора с

Кейденом. Я также веду диалог с самой собой, в котором мой хороший старый голос – причина

вернуться, и я обещаю себе, что это, не мои гормоны, будут диктовать мои взаимодействия с

Кейденом. До сих пор, к времени, как я заканчиваю ополаскивать свои волосы, я решаю, что Кейден

дал мне пистолет, как признак доверия, что дает ему предусмотрительное преимущества сомнения.

Как только я выхожу из душа, я закручиваю себя и мои волосы в полотенца и становлюсь на

колени перед раковиной, открывая шкафчик, чтобы найти свою одежду аккуратно сложенную, пахнущей кондиционером для белья, и чистую, и сухую. С ней находится моя сумочка Chanel и новая

зубная щетка с пастой, обе в запакованных упаковках.

  Он достал мне зубную щетку и постирал мою одежду,   шепчу я, и я не могу представить

мужчину в своем воспоминании достаточно внимательным к таким вещам. Рано или поздно, хотя, тот

мужчина в моем воспоминании должен был хорошо относиться ко мне или я бы не была шокирована, когда он связал меня. И я уверена, что та ночь была ночью, когда он показал мне, что он – монстр.

Монстр. Это слово я произносила с Кейденом прошлой ночью, и мне не нравится, что подразумевает

эта связь.

Встряхнувшись, я хватаю кучу своих принадлежностей, встаю, чтобы положить их все на край

огромной ванны, и начинаю одеваться. Я быстро натягиваю свои джинсы, только сейчас ощущая

легкую тяжесть в своем черепе, но она определенно смирная. Я достаю бюстгальтер и снова смотрю

на этикетку, желая вспомнить о покупке модного предмета одежды, но ни одно не появляется. Я

надеваю его, и довольна, что даже мои кеды высушены. Полностью сейчас одетая, я бросаю на себя

мимолетный взгляд в зеркало и решаю, что я чересчур худая. Мне надо кушать, но я вполне уверена, несмотря на хорошую грудь, мне никогда так не повезет щеголять изгибами Бейонсе. Я гримасничаю.

Верно. Я знаю Бейонсе, но не свою фамилию. Это приводит в ярость.

  Элла, Элла, Элла,   бормочу я, желая, чтобы моя фамилия пришла ко мне, когда я снова сажусь

на корточки перед шкафчиком и нахожу фен, делая самое лучшее, что я могу со своими волосами без

средств для укладки волос, и когда я понимаю, что ненавижу темно коричневый цвет, я знаю, что здесь

действительность. Я не ненавижу свое тело или свои волосы. Я ненавижу смотреть на незнакомку в

зеркале.

Отказываясь бороться со своими волосами, я нахожу свою сумочку, удивленная от того, как

хорошо она сохранилась от дождя.