поездка прошла нехорошо, не так ли?

  Больно,   я смогла, горло хрипит, гусиная кожа поднимается по моим рукам. – И холодно.

  Я удостоверюсь, что у нас есть лекарство от тошноты для вас, когда вы выйдите из

томографии.

  Не можете ли вы это сделать раньше? – я прошу. – Я не хочу заболеть во время анализа.

  Мы сделаем это, как только я получу ваше лекарство,   говорит она. – Если все в порядке, я

бы попробовала и просто покончила с этим. Я положу теплое одеяло на твои ноги сейчас, чтобы

остановить дрожь. – Она не ждет моего согласия, сообщая:   Нам надо переложить тебя на стол,   и

вдруг вместе с другой медсестрой поднимают меня.

Мой желудок вертится, и пульсация в моей голове усиливается, когда они укладывают меня на

твердую платформу, которая бьет мою поврежденную спину всеми возможными способами. Это

приводит меня к чувству беззащитности и большому одиночеству в своем скудном больничном

халате. Обняв себя, я дрожу, мои зубы стучат. – Холодно,   говорю я. – Очень  холодно.

  Я знаю,   говорит она. – Держись. Я за одеялом. – Она убегает и возвращается, и как обещала, укутывает мою нижнюю часть тела. – Лучше?

  Да,   говорю я, чувствуя, как холод немного уходит. – Помогает.

  Хорошо. Потому что как только мы начнем МРТ, вы должны пытаться лежать неподвижно. –

Она раскрывает мои руки. – Держи их по сторонам. – Я киваю, и она добавляет:   Я собираюсь одеть

тебе наушники. Они помогут с шумом. – Перед тем, как надеть их, она мне говорит:   Пытайся просто

закрыть свои глаза и скоро все закончится.

Я хватаю ее руку до того, как она затыкает мне уши. – Как скоро?

  Двадцать минут,   говорит она.

  Это долго.

  Не успеешь понять, как все закончится. – Она затыкает мне уши наушниками, и я слышу, как

играет какая то музыка – думаю, классическая. Стол начинает двигаться, и я снова себя обнимаю, воздух вокруг меня кажется становится от холодного до очень холодного. Так быстро, я в центре

гигантской цилиндрической машины.

  Нам надо, чтобы ты лежала неподвижно,   появляется голос в моих ушах. – И положи свои

руки назад.

  Хорошо,   говорю я, заставляя мое тело успокоиться. Мне нужен этот анализ, чтобы получить

ответы. Мне надо поправиться и вспомнить, кто я.

Музыка снова начинает играть, мягкая скрипка, то темпераментная, то страстная, и я

удивляюсь, как я поняла, что это скрипка, когда я не могу вспомнить свое собственное имя. Вокруг

меня поднимается гул, и машина начинает что то типа вращающихся движений. Я зажмуриваю свои

глаза. Звук музыки громче сейчас, скрипка играет быстрее, ноты страстные и дерзкие, и вдруг я бегу

по булыжной дороге, темнота скрывает меня, сердце скачет, страх в моей груди. Я должна выбраться.

Я должна убежать. Я выглядываю из за плеча и пытаюсь отчаянно увидеть, кто за мной, но там только

темнота, а затем тяжелый удар в мои плечи, что заставляет меня задыхаться, боль раскалывается в

моем черепе.

Я опускаюсь на колени и говорю себе встать. Вставай! Но боль, о, боль такая сильная. Я

чувствую, что падаю, мои руки упираются в тротуар, камни вонзаются мне в ладони перед тем, как

вонзиться в щеку.